Читаем Глаз Муджароки (СИ) полностью

Мэру города, Юрию Сержевичу Кореневу, снился прекрасный сон. Возможно, это был не сон, а какое- то чудесное превращение, перевоплощение в то, о чем Коренев мечтал последние несколько лет своей жизни. Не просто мечтал, а упорно шел к осуществлению своей цели. И небезуспешно. Но на все нужно время, деньги и желание. Желания было через край, денег и времени катастрофически не хватало. Ему снилось, что наконец-то его выбрали в Думу, и он перебрался в Москву. И вот теперь, уже депутатом, он приехал в родной город и вступил в права владения речным портом, к которому подбирался все последнее время. Подбирался, осторожно и неумолимо, как лис, жаждущий лакомства, но опасающийся собак и людей с ружьями. Мэр был человеком осторожным, холодным и расчетливым. Он очень дорожил своей репутацией и голосами избирателей. Он делал все, чтобы угодить вышестоящему начальству и в то же время быть достойным уважения своих земляков. Но и себя он не забывал, хотя и делал это очень продуманно и осторожно. Даже мысленно он не допускал ни малейшей возможности бросить тень на свою теперешнюю репутацию, тем более, когда на носу выборы в Госдуму.

И вот он идет уверенным размашистым шагом по бетонным, местами заляпанным асфальтом и мазутом плитам, вымостившим въезд в порт, сияет солнце, шуршат ленивые речные волны, облизывая корпуса отшвартованных судов. Собравшиеся в отдалении рабочие и обслуживающий персонал порта с любопытством и почтением осматривают нового хозяина, а с десяток молодых грудастых девиц в русских кокошниках и коротких юбчонках протягивают ему каравай хлеба и ключ от порта. Внезапно где-то над головой что- то хлопнуло, послышался легкий свист, даже не свист, а едва слышимое шипение, постепенно перерастающее в оглушительный звон. Юрий Сержевич поднял голову и посмотрел вверх. Со стрелы портового крана, которая странным образом оказалась у него прямо над головой, со страшной скоростью прямо на мэра летел огромный рулон листовой стали, хлопая обрывком порвавшегося троса. Мэр открыл рот, чтобы закричать, и проснулся. Звонил мобильный телефон. "Ну и выбрал на свою голову мелодию",- подумал заспанный мэр и протянул руку к трубке...

За окном была глубокая ночь. В доме никого, кроме Юрия Сержевича, не было. Только пара охранников подремывала в будке возле въездных ворот. Жена и дочка уже неделю зависали в Венеции, куда отправились на пару дней на выставку. Они звонили каждый день, и все время у них находилась причина еще на денек остаться. Видимо, ближайшую неделю не объявятся. Ну и ладно. Даже хорошо, что их нет. Теперь, когда оставались считанные часы до воплощения в жизнь изуверской затеи господина мэра, было даже лучше, чтобы никто не мешал. Даже сейчас Кореневу было немного муторно от того, что должно было произойти, но он никогда не жалел о принятых решениях, всегда предварительно скрупулезно и всесторонне их обдумав. Так было и на этот раз.

Юрий Сержевич вспомнил холодные безразличные глаза Октавиана. Это был колдун. Очень богатый колдун, который жил в Москве. Он не афишировал себя, его знал небольшой круг лиц, которым Октавиан сумел помочь. Юрий Сержевич не был суеверным, но допускал существование метафизических явлений. Ему очень захотелось порасспросить колдуна о возможных результатах борьбы за депутатский мандат и вообще поговорить о жизни. Через подставных лиц Коренев договорился о встрече, и вот, наконец, месяц назад, в маленьком поселке на берегу живописной речушки произошла встреча. Там у Коренева был построен секретный домик, о существовании которого знали только очень доверительные друзья и пара женщин - любовниц, которых мэр иногда приглашал для того, чтобы скрасить свою напряженную, перегруженную работой жизнь. Октавиан оказался седым стройным мужчиной неопределенного возраста со смуглым обветренным лицом, холодными жесткими глазами и жилистыми, покрытыми едва заметными шрамами, руками. Он передвигался очень проворно и гибко, все его тело выдавало уверенность и скрытую силу. Тем не менее, он оказался интересным собеседником. Все то время, пока Коренев возился у потеющего над углями шашлыка, издававшего умопомрачительный запах, Октавиан рассказывал смешные истории, случившиеся с ним в Африке. Он говорил с едва заметным акцентом, выдававшим в нем иностранца, но все вопросы о своей государственной принадлежности он вежливо игнорировал. Коренев понял, что лучше его об этом не спрашивать. Единственно, в чем он признался, это то, что имя его настоящее. Его родители увлекались историей Рима и назвали его так в честь одного из императоров.

Наконец шашлыки были готовы. Коренев любил готовить. Выпили по первой, закусили сладчайшим салатиком и приступили к шашлыкам. Юрий Сержевич медленно с наслаждением жевал сочное мясо и чувствовал, что собеседник ждет, когда же начнется настоящий разговор. Октавиан приехал без всяких предварительных соглашений и оплаты. Он не потребовал никаких денег, как будто знал, что то, ради чего его пригласил Коренев, стоит гораздо большего. И не ошибся.