Кот прыгнул к ближайшему куску ткани, ветхому и древнему, вероятно, из Америки: на нем были изображены люди с квадратными лицами на фоне стилизованного кукурузного поля. Один взмах когтистой лапы – и ткань сорвалась со стены. Ветер тут же подхватил ее и понес через зал, где она и налетела на что-то в глубине черной тучи.

А кот уже срывал со стены второй кусок ткани. Потом следующий. Не прошло и нескольких секунд, как на середину зала вылетело уже с дюжину кусков ткани, которые плясали на ветру, точно бледные призраки.

Первый кусок ткани тварь, что таилась в облаке, немедленно разодрала, но на нее тут же налетел второй. Со всех сторон, куда ни глянь, кружились и развевались клочья материи, сбивая тварь с толку, загораживая ей обзор. Я чувствовал, как размахивают огромные руки, как гигантские ноги топочут по комнате.

А я, пока он был занят, попытался пробраться куда-нибудь в другое место.

Это было проще сказать, чем сделать, потому что черная туча заполнила почти весь зал, а мне вовсе не хотелось столкнуться со смертоносным телом, которое пряталось внутри. Так что я пробирался осторожно, по стеночке.

Я был уже на полпути к выходу, когда тварь, очевидно, совсем отчаялась и утратила всякое чувство направления. Раздался гулкий топот и мощный удар о левую стену. С потолка посыпалась штукатурка, комната наполнилась пылью и обломками, как будто мало было ветра, дождя и обрывков старинных тканей.

От второго удара стена обрушилась, а вместе с ней рухнул и весь потолок.

На долю секунды кот замер в неподвижности, выпучив глаза… и тут же свернулся в комок.

Мгновением позже десятки тонн камня, кирпича, цемента и стали посыпались прямо мне на голову, завалив весь зал.

НАТАНИЭЛЬ

17

Маленький человечек виновато улыбнулся.

– Мы разобрали большую часть завалов, мадам, – сказал он, – но пока что ничего не нашли.

В голосе Джессики Уайтвелл звучало ледяное спокойствие.

– Ничего, Шубит? Ты отдаешь себе отчет, что то, что ты говоришь, абсолютно невозможно? Думается мне, что кто-то просто отлынивает от работы.

– Я смиренно полагаю, что это не так, мадам.

Он действительно выглядел довольно смиренно: стоял, слегка согнув свои кривоватые ноги, опустив голову, и мял в руках кепку. Ничто не говорило о его демонической природе, кроме того факта, что стоял он в центре пентакля, да еще левой ноги: из штанины брюк торчала лохматая медвежья ступня, которую он по недосмотру или из прихоти не потрудился замаскировать.

Натаниэль уничтожающе воззрился на джинна и постучал пальцами по подлокотнику, надеясь, что это выглядит одновременно грозно и вопрошающе. Натаниэль сидел в кресле с высокой спинкой, обитом зеленой кожей, – одном из нескольких, элегантно и продуманно расставленных вокруг пентакля. Юноша нарочно принял ту же позу, что и госпожа Уайтвелл: прямая спина, скрещенные ноги, руки на подлокотниках, – пытаясь воспроизвести ее властный и решительный вид. Однако испытывал неприятное ощущение, что это ничуть не помогло замаскировать его страх. Но тем не менее изо всех сил старался говорить как можно более ровным тоном.

– Вам следует обыскать все, до последней щелочки, – сказал он. – Там должен быть мой демон.

Человечек мельком взглянул в его сторону ярко-зелеными глазами, но в целом делал вид, как будто Натаниэля здесь вообще нет. Джессика Уайтвелл произнесла:

– Вполне возможно, что ваш демон уничтожен, Джон.

– Думаю, я бы почувствовал его потерю, мадам, – вежливо ответил Натаниэль.

– Или же он вырвался из своих уз, – раздался рокочущий бас Генри Дюваля, сидевшего в черном кресле напротив Натаниэля. Шеф полиции заполнял собою все кресло без остатка; он нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотникам. Его черные глаза сверкали. – Такое частенько случается с чересчур честолюбивыми подмастерьями.

Натаниэлю хватило ума не отвечать на вызов. Он промолчал.

Госпожа Уайтвелл снова обратилась к своему слуге.

– Мой ученик прав, Шубит, – сказала она. – Прочешите развалины еще раз. Сделайте это как можно быстрее.

– Слушаю и повинуюсь, мадам. Он склонил голову и исчез.