В течение многих месяцев Натаниэль просматривал официальные документы в поисках Китти и так ничего и не нашел. Теперь сделалось очевидно, что он все это время искал не то имя.

– Мистер Мэндрейк, с вами все в порядке? – Фенхель смотрела на него с тревогой.

Все встало на свои места.

– Да-да, со мной все в порядке. Я просто… – Он улыбнулся девушке, поправил манжету. – Похоже, мне в голову пришла хорошая мысль!

БАРТИМЕУС

33

Это было самое большое совместное вызывание духов, в котором мне доводилось участвовать со времен величия Праги. Сорок джиннов почти одновременно материализовались в просторном зале, выстроенном специально для этой цели в недрах Уайтхолла. Как всегда в подобных случаях, не обошлось без бардака, невзирая на все усилия магов. Они-то все стояли рядком в аккуратненьких одинаковых пентаклях, одетые в одинаковые темные костюмы, и бормотали свои заклинания себе под нос, пока помогающие им клерки записывали их имена, сидя за столиками поодаль. Ну, а мы, джинны, куда меньше заботились о казенном однообразии: мы прибыли в сорока очень разных обличьях, демонстрируя свою индивидуальность кто во что горазд с помощью рогов, хвостов, переливчатых гребней, шипов и щупалец; изобилия цветов и оттенков, от обсидианово-черного до нежно-лимонного; разнообразия криков, рыков и щебета, которые сделали бы честь любому бродячему зверинцу; и великолепного набора мерзких запахов, преобладал среди которых запах серы. Я чисто от скуки принял одно из своих излюбленных встарь обличий: крылатого змея, покрытого серебристыми перьями, которые над головой вздымались веером.[57] Справа от меня возникло нечто вроде птицы на ногах-ходулях, слева – замысловатые клубы вонючего сине-зеленого дыма. Дальше был пресмыкающийся перед волшебником грифон, а за ним – скорее обескураживающая, нежели угрожающая, – приземистая и неподвижная табуретка. Все мы смотрели на своих хозяев, ожидая приказаний.

Парень почти не обратил на меня внимания – он был слишком занят какими-то своими записями.

– Кхм-кхм, – вежливо кашлянул серебристый пернатый змей. – Кхм-кхм!

По-прежнему никакого ответа. Ну не хамство ли? Сперва вызвать джинна, а потом сделать вид, что так оно и надо! И я кашлянул погромче:

– Кха-таниэль!

Это подействовало. Он вскинул голову, торопливо огляделся по сторонам.

– Заткнись! – прошипел он. – Тебя ведь кто угодно может подслушать.

– Что это тут творится? – осведомился я. – Я полагал, что все происходящее – наше с тобой личное дело. А тут слетелись люди и бесы со всей Британии!

– Срочное дело. У нас вырвался на свободу обезумевший демон. Нужно его уничтожить.

– Ну, если вы распустите всю эту ораву, он будет не единственным психом в Лондоне. – Я указал языком налево. – Взгляни хотя бы на того, с краю. Он обернулся табуреткой! Странный малый… Но мне чем-то нравится его стиль.

– Это и есть табуретка. В том пентакле никого нет. А теперь слушай. Дело не терпит отлагательств. Сопротивление ворвалось в гробницу Глэдстоуна и выпустило на волю стража его сокровищ. Теперь он носится по Лондону и крушит все на своем пути. Ты его признаешь по заплесневелым костям и вообще по запаху разложения. Премьер-министр хочет, чтобы его не стало. Вот зачем собрали всех этих джиннов.

– Что, всех нас? Могучий, должно быть, страж. Африт, что ли?[58]

– Мы думаем, что да. Он могуществен и к тому же ведет себя совершенно неприлично. В последний раз, когда его видели, он вертел тазом на плац-параде конной гвардии. Но послушай: мне нужно еще кое-что. Если найдешь де… африта, попробуй раздобыть любые сведения о Сопротивлении, а в особенности о девочке по имени Китти. Я думаю, что именно она могла ускользнуть с драгоценным посохом. Возможно, это существо сумеет ее описать.

– Китти…

Змей задумчиво помахал языком. Девчонка из Сопротивления, которая носила это имя, уже встречалась нам на дороге. Если я правильно помню, это было вредное создание в мешковатых штанах… Ну что ж, похоже, за прошедшие несколько лет вредности у нее не убавилось.[59] Тут я вспомнил кое-что еще.

– Это не та, что у тебя гадательное зеркало сперла?

Он скорчил свою фирменную рожу бульдога, севшего задом в терновник.

– Возможно.

– А теперь, значит, она стянула посох Глэдстоуна… Да, способный человек всегда карьеру сделает!

– Нормальное было зеркало.

– Да, но ты не можешь похвастаться, что с его помощью была разрушена великая империя. Этот посох – жуткая вещь. Так, говоришь, он все это время провалялся в могиле Глэдстоуна?

– Похоже на то.

Парень опасливо огляделся, но все прочие маги деловито отдавали приказы своим рабам, перекрикивая царящий в зале гвалт. Он заговорщицки подался вперед.

– Смешно на самом деле! – прошептал он. – Всё это время все боялись открыть гробницу. А теперь какая-то кучка простолюдинов оставила в дураках все наше правительство. Но я намерен найти девчонку и все исправить.

Я пожал оперенными плечами:

– Ну, ты мог бы просто пожелать ей всего доброго и оставить ее в покое.

– Ага, чтобы она продала посох тому, кто больше предложит? Не смеши меня!

Мой хозяин склонился еще ближе.