Читаем Глаз бури полностью

– Погоди, погоди! – прервала подругу Софи. – Ты хочешь сказать, что вы всегда ложитесь в постель одетыми? Ну, я имею в виду в сорочках, рубашках, колпаках… в чем там еще?

– Конечно, – Элен кивнула, не поднимая глаз. – Иногда, в холодные ночи я надеваю чепец, – методично добавила она. – Но я должна сказать тебе… Прости, я не знаю, что именно для тебя важно…

– Все! Говори! – быстро сказала Софи.

– Мы не всегда… не всегда спим с Васей одной постели. Я привыкла рано ложиться спать, а он иногда задерживается у друзей или в клубе… Тогда он ночует в кабинете на диване или… есть еще одна комната, наверху, она была его до женитьбы и осталась… Там он хранит какие-то памятные ему вещи, книги, макеты, которые он мастерил в детстве… впрочем, я точно не знаю, ведь я, кажется, ни разу туда не заходила с тех пор, как свекровь вместе с дворецким показывали мне особняк после нашей с Васечкой помолвки…

«Ну и дура! – не то возмутилась, не то восхитилась Софи. – Порядочная дура, что и говорить! С ней бы сам Синяя Борода прожил счастливо тридцать три года и скончался от старости! Да я бы эту комнату в первый же свободный момент изучила вдоль и поперек. Если где-то и можно отыскать какие-то Васечкины тайны, то уж непременно там! А она…»

– И когда я носила Петечку и особенно Ванечку, доктор тоже рекомендовал… – продолжала Элен. – Я, ты знаешь, вполне здорова, и оба раза ходила хорошо, без всяких нарушений со стороны самочувствия. Мне было неловко отказывать ему, но Васечка всегда слушал рекомендации врачей и говорил, что ради своих инстинктов он не вправе рисковать моим здоровьем и жизнью ребенка. Он, ты же знаешь, так добр ко мне и к детям… В общем, я хочу сказать, что мы не всегда… Да если сказать по чести, так и довольно редко теперь…

– Но все же, Элен! – бесцеремонно прервала Софи. – Как? Как редко? И как было вначале?

– О! Вначале… – Элен мечтательно улыбнулась. – Мы проводили наш медовый месяц в Венеции. Так делали и моя мама, и моя бабушка, и ее мама. Традиция… Это было прекрасно. Я и сейчас помню каждое мгновение… Зеленую воду, гондолы, в которых надо было почти лежать на бархатных подушках, эхо серенад… Тогда… Тогда мы ложились вместе каждый день…

– И тоже в рубашках? – деловито уточнила Софи. Кэти опять хрюкнула, и ее косой глаз моргнул где-то на уровне скатерти.

– Разумеется. А как же иначе? Я помню, что у меня в приданом была замечательная сорочка, отделанная вологодским кружевом. Мне она очень нравилась, но в Венеции Васечка купил мне другую… Поверь, вологодские кружева не шли ни в какое сравнение с венецианскими…

– Отличные кружева! А как же теперь? – Софи безжалостно продвигалась к своей цели и не давала Элен увлечься воспоминаниями.

– Теперь… Мне трудно сказать точно… Ты же понимаешь, я не веду календарь… Может быть, раз в неделю? Или в две?

– Ага! – Софи облизнулась, прикончив последний эклер. – Ну и как это бывает? Прости, пожалуйста, Элен, но мне действительно надо знать…

Элен закусила нижнюю губу, прикрыла глаза и несколько мгновений молчала, изготавливаясь к последней жертве.

– Васечка всегда спрашивает моего согласия. Потом обнимает меня, ложится…

– Куда ложится? – спросила Софи.

Любому стороннему наблюдателю показалось бы, что Элен немедля упадет в обморок, но Софи лучше других знала границы выносливости своей подруги. «Пока долг не выполнен, Элен Головнина остается в строю!» – напомнила она себе, старясь не поддаться неуместной сейчас жалости.

– Сверху. На меня… Потом он целует меня, благодарит…

– Погоди! И что ж делаешь ты? Элен! Очнись! Это же для меня самое важное!

– Я? – Элен казалась растерянной и вроде бы передумала падать в обморок. – Я тоже целую его…

– Куда целуешь? – уточнила Софи, но по реакции подруги увидела, что этот вопрос, по всей видимости, был все-таки уже излишним. – Ладно, ладно… Но что-то же еще ты делаешь? Пока он… ну, ты понимаешь?

Элен еще немного поколебалась, выравнивая дыхание, а потом взглянула Софи прямо в лицо и ответила с врожденным достоинством:

– Я принимаю его любовь. С благодарностью и уважением. Он мой муж и отец моих детей.

Софи тяжело вздохнула. Она уже все поняла. Элен, замужняя дама и мать двоих детей, ничего не могла рассказать ей по интересующему ее вопросу. Может быть, имело бы смысл поговорить на эту тему с Васечкой, но это казалось решительно невозможным…

– А почему бы вам, Софи, не спросить об этом самого… самого Михаила Михайловича Туманова? – внезапно воспряла Кэти. Софи уже успела позабыть о ее присутствии и вздрогнула от неожиданности, как если бы с ней заговорил стул или серебряная подставка для салфеток. Между тем вопрос вовсе не показался ей глупым.

– Видите ли, Кэти, это не так просто сделать, – вежливо ответила она. – Мне будет крайне трудно сформулировать вопрос, так как он сам никогда не поднимал эту тему. К тому же мне, как я полагаю, следует учитывать его личную историю… Судя по тому, что он о себе рассказывает…