Читаем Гламур полностью

Как ратник ополчения 2-го разряда я был отправлен зимой 16 года на военную службу в г. Елец.

На второй день по прибытии в казармы, первое занятие было «словесность». Занимались на нарах второго яруса. Тут я встретил своих земляков. Они спросили меня: «Когда кончится война?» Я им отвечал: «Война кончится в марте». Этот ответ их не удовлетворил: «Почему в марте?» — «Потому, что будет революция», — ответил я. Ответ привел их в замешательство и ошеломил унтеров, обучавших нас «словесности». Воцарилось молчание. Молчание прервал один крестьянин, предложивший мне поспорить. Я держал с ним пари. Этот эпизод говорит о том, что к 17 году слово «революция» могло привести солдатские массы во временное замешательство, но они уже инстинктивно чувствовали неизбежность революционного действия против войны и правительства.

Переулки Третьего Рима

Воспоминания Адама Мергью, британского консула в России

Автор Адам Мергью — британский консул. С января 1917 года он живет в Москве на Ордынке и собственными глазами наблюдает оба действия русской революционной пьесы. Воспоминания Мергью построены как пересказ его бесконечных споров со своим другом Эндрю. Споров о том, что за прекрасная и чудовищная страна Россия, какое будущее ее ждет после катаклизма и кому же лучше помогать англичанам: Колчаку с Врангелем, Советам или на всякий случай — всем сразу. Из частного архива.

Что такое Россия?

Мощь и слабость, богатство и нищета, оптимизм и апатия — и все это в одной огромной стране. Мои мемуары обращены ко всем, ибо я считаю своим долгом показать людям, что такое Россия и как ее воспринимать со всеми недостатками, парадоксами и чудесами. Страна, которая, зная о своей слабости, выставила слабое тело свое на растерзание Германскому кайзеру, дабы не дать растоптать своих соратников Британию и Францию. Брусилов, спасший Европу, царь и вся страна, готовые следовать за ним, спасли нас от краха!

Меня зовут Адам Мергью — я консул Британии в России с 18 января 1917 года, человек, переживший революцию и переживающий Гражданскую войну в Москве. Жил я на улице Большой Ордынке, для безопасности не называю дома.

Меня всегда поражал русский народ, сколько он мог пережить и претерпеть ради Царя Всея Руси, батюшки, как Его Величество называли в простом народе, однако к 1917 году его перестали боготворить, да и вряд ли можно сказать, что его продолжали любить.

Мне было интересно, что же положило начало революции. Мой друг и приятель сэр Эндрю Хопфер писал из Петербурга: «Начало положила забастовка рабочих Путиловского завода 17 февраля. Поддержку им оказали рабочие Нарвской заставы и Выборгской стороны. 23 февраля Петербургский комитет большевиков призвал рабочих отметить Международный женский день политической стачкой. 25 февраля политическая стачка и уличные демонстрации приняли общегородской характер. 27 февраля — восстание, которое охватило целый город, в ходе которого к рабочим присоединилось 60 тысяч солдат Петроградского гарнизона».

Помню, мы шли с Эндрю по Пречистенской набережной в марте 1918 года, стоял страшный холод, но, несмотря на это, у нас была весьма оживленная беседа. Поднялись на Крымский мост и решили присесть на скамьях, вдали с разных сторон доносились выстрелы, практически везде висели лозунги большевиков о рабоче-крестьянской победе! Русские объявили войну интеллигенции, боясь того, что именно интеллигенция может явиться той силой, которая отодвинет их от власти, как они свергли Думу.

— Вам нравится Москва? — неожиданно спросил Эндрю. — Вижу, что вы в таком же смятении, как и я!

— О чем вы?! — я постарался выразить изумление, но было видно, что у меня это плохо получилось.

— Вы прекрасно меня поняли. Как только большевики расправятся с процарскими силами, они возьмутся за Европу, а потом и за все другие страны, однако, если большевики продержатся больше 4 лет, поверьте, они будут властвовать очень долго, и нам будет не до шуток! Мы собираемся поддержать Деникина и Врангеля, должно быть, вы уже осведомлены об интересах Короны Британии в Центральной Азии, Иране и Афганистане...

Нужно отметить, что к февралю сего года подавляющее большинство граждан России воевать не хотело. Подтверждением этого тезиса может служить тот факт, что против большевиков в начале 1918 г. выступало не более 2-3 % офицеров старой русской армии. Однако по мере развертывания боевых действий в войну неизбежно втягиваются миллионы людей. И фронт Гражданской войны проходит не только через леса и поля, он проходит через семьи, через души и сердца людей.

Поэтому при характеристике состава противоборствующих в Гражданской войне сил следует избегать примитивного «классового» деления на бедных и богатых. Состав красных и белых армий не так уж и отличается друг от друга. В Красной армии служат потомственные дворяне, а рабочие Ижевска и Воткинска воюют под красными знаменами в армии Колчака. Кровавая мясорубка Гражданской войны втягивает людей чаще всего без их желания и даже, несмотря на их сопротивление, нередко все решают обстоятельства.