Читаем Гладиатор полностью

Он не поверил ни одному слову, сказанному Крестным. За каждым его словом Лещинский слышал свою смерть. Крестный решил его убрать! Для Лещинского это было ясно как божий день. Домой нельзя было ехать ни в коем случае. Это же просто самоубийство!.. Но и не ехать домой тоже было самоубийством. Самое позднее через час человек Крестного, не дождавшись Лещинского, сообщит о том, что он не приехал домой, в свою квартиру, и Лещинского начнет искать сам Крестный. А его возможности Лещинский знал. И был уверен, что Крестный его найдет очень быстро. Для того, чтобы убить или убедиться, что он уже мертв. "Что же делать? - стучало у него в висках. - Я не хочу умирать. Что же делать?.."

...Крестный вовсе не собирался убирать Лещинского. Его раздражала глупая суета обезумевшего от страха чиновника, способного и в самом деле попасть в какую-нибудь историю, если он будет продолжать метаться по городу и шарахаться от первого встречного... Крестный, безусловно, понимал, что рано или поздно ликвидировать Лещинского придется. Но пока еще было рано. Крестный собирался до поры использовать его способности по сбору и анализу информации. Скажем, поступающей по каналам, которые самому Крестному были недоступны. Поэтому он в действительности хотел только спрятать Лещинского. Километрах в восьмидесяти к северу от Москвы на одной из подмосковных баз отдыха располагался его "запасной аэродром", или "отстойник", как он иногда называл это место. Время от времени Крестный увозил туда из Москвы людей, вокруг которых поднимался ненужный шум... И держал их там - кого неделю, кого месяц, пока интерес, проявляемый к ним правоохранительными структурами, не "отстоится" и не "выпадет в осадок". Вот куда хотел он увезти Лещинского, заставив того предварительно придумать какую-нибудь отмазку для своего начальства.

...Лещинский ничего этого не знал. Он думал только о том, что человек, которого Крестный решил убрать, все равно что уже мертв. Но Лещинского такая перспектива не только не устраивала... Он решил во что бы то ни стало остаться в живых.

Выход ему помогла найти привычка к постоянному анализу информации. Даже во сне его сознание автоматически продолжало прокручивать в мозгу поступавшие за день сведения. Поэтому решения проблем иногда выскакивали из головы Лещинского как бы сами собой, казалось, без какого-либо усилия с его стороны. Так и произошло: в ответ на вопрос "Что делать?" в его мозгу сама собой всплыла фамилия Белоглазов... Да, это единственная сейчас возможность остаться в живых! Соответствует ли это утверждение действительности, издерганный страхом логический аппарат Лещинского уже не мог дать ответа.

Белоглазов еще недавно был премьер-министром России. "Раз люди Белоглазова заинтересовались Крестным настолько, что решили убрать его человека, лихорадочно соображал Лещинский, - значит, их заинтересует любая информация о Крестном. Крестный меня уже похоронил. И тем самым записал меня в свои враги. А я ведь очень многое знаю о его делах. И за эту информацию смогу купить себе жизнь. Белоглазов - вот кто мне нужен!"

Лещинский понимал, что до Белоглазова сейчас, поздним вечером, ему не добраться... До него и днем-то добраться было нелегко. Даже Лещинский, знавший все ходы и выходы не только в аппарате правительства и министерствах, но и в аппаратах оппозиционных структур, не мог рассчитывать на немедленную встречу с лидером политической оппозиции, уже заявившим, кстати, что он обязательно выдвинет свою кандидатуру на ближайших выборах Президента России.

Белоглазова охраняли, и нешуточно. Причем охраняли именно те структуры, которые должны были бы подчиняться президенту. Формально они ему и подчинялись, но слишком много среди силовиков было недовольных его политикой, в особенности кадровой. Слишком много было обиженных, обойденных и чинами, и вниманием, и даже доверием. Они берегли Белоглазова, всегда принимавшего их под свою защиту в разборках на ковре президентского кабинета. Он олицетворял для них надежду на лучшую жизнь.

Их представления о лучшей жизни Лещинский хорошо себе представлял: неограниченная власть в стране, неограниченное влияние на президента и правительство - по образцу тридцать третьего - тридцать седьмого годов. Целям их Лещинский не сочувствовал, у него всегда были свои цели, индивидуальные. Но сейчас не оставалось выбора: либо в ФСБ, либо под пулю Крестного!..

Лещинский набрал номер телефона офицера, к которому ему часто приходилось обращаться в связи с выполнением своих аппаратных обязанностей. Когда он начал говорить в трубку, голос его срывался.

- ...Меня хотят убить, - заявил он, едва представившись. - Вышлите за мной машину, пожалуйста. У меня есть ценная информация. Я знаю, кто заказал убийство Кроносова... Я нахожусь недалеко от станции метро "Аэропорт". Жду вас там через полчаса.