Читаем Гюстав Флобер полностью

Несмотря на сомнения, он просит Ги де Мопассана получить в министерстве деньги и привезти их ему в ближайшую поездку в Круассе. С другой стороны, он настаивает на том, чтобы Шарпантье передал ему стоимость права на новое издание «Воспитания чувств». Думая о причинах незначительного успеха этой книги, он поясняет госпоже Роже де Женетт: «Это сущая правда; что касается эстетики, то в ней недостает смещения перспективы. План так хорошо разработан, что совсем не чувствуется. Во всяком произведении искусства должна быть некая высшая точка, вершина, оно должно выстраиваться в пирамиду или же свет должен бить в какую-нибудь одну точку всей картины». И, продолжая переживать свою ссору с Лапортом, он доверительно пишет ей: «Человек, которого я считал своим лучшим другом, только что проявил по отношению ко мне самый заурядный эгоизм. Это предательство стоило мне сильных переживаний. Разочарования не щадят вашего старого друга».

18 ноября к нему приезжает Жорж Пуше – «прекрасный человек, такой образованный и такой простой». Обсуждают возможность будущей экспедиции в Грецию. «Мы задумали совместное путешествие в Фермопилы после того, как расквитаюсь с „Буваром и Пекюше“, – пишет Флобер Каролине. – Но тогда, то есть через полтора года, не слишком ли будет стар твой Старик?» Он не переносит какого-либо постороннего вторжения. Начинает мешать его известность: часто пишут молодые писатели, ищущие поддержки. «Слава в самом деле обременяет меня! – подтверждает он племяннице. – Три посылки от авторов на этой неделе. Мне вполне хватает своего собственного чтения (и редактирования). Теология изматывает меня. Какая глава! Кажется, не смогу закончить к Новому году. Спотыкаюсь на каждой строчке. С вечера вторника я не видел никого, то есть ни души». Чтобы отвлечься от работы, он считает суда, которые проходят мимо окон. «Вчера я насчитал двадцать три. Прощай, моя дорогая. Твоя нянечка целует тебя». Он делит теперь отцовскую любовь между племянницей Каролиной и учеником Ги де Мопассаном, мечтая о его бесспорном успехе. И рекомендует молодого писателя Жюльетте Адан, которая только что основала «Нувель Ревю»: «Думаю, что его ожидает большое литературное будущее – это первое; кроме того, я его нежно люблю, потому что это племянник самого близкого из всех бывших у меня когда-либо друзей, на которого он к тому же очень похож, – друга, умершего почти тридцать лет назад, того, кому я посвятил своего „Святого Антония“.[679] По настоянию Флобера Ги де Мопассан посылает Жюльетте Адан свое стихотворение „Сельская Венера“. Его не берут, и издательница журнала советует молодому автору почитать Терье, что вызывает гнев Флобера: „Вот вам и журналы! Терье ставится в пример! Жизнь тяжела, и я заметил это не только сегодня“.[680]

Декабрьский снег покрыл уснувшую деревню. Мир живых отдаляется. „Пока я работаю, все идет хорошо, – рассказывает Флобер Каролине, – но минуты отдыха, перерывов от литературы совсем не веселы. Какая погода! какой снег! какое одиночество! какая тишина! какой холод! Сюзанна сшила для Жулио пальто из моих старых брюк. Он не отходит от камина… Я по-прежнему часто думаю о моем бывшем друге Лапорте. Вот эту историю я проглотил нелегко“.[681] А принцессе Матильде следующее: „Здесь нельзя высунуть носа на улицу. Ни одного судна на реке, ни одного прохожего на дороге. Настоящая могила, обнесенная белым, в которой я укрылся и умер. Я пользуюсь этим совершенным одиночеством, чтобы продвинуть свой нескончаемый фолиант“.

Отметить его пятидесятивосьмилетие приезжает Тургенев и остается на два дня в Круассе. Говорят до часу ночи о литературе. „Он вдохнул в меня веру в „Бувара и Пекюше“ – это было просто необходимо, ибо, по правде говоря, я едва жив от усталости, – констатирует Флобер. – Мои бедные мозги не выдержат! Нужно отдохнуть (я столько лет работаю без перерыва!) Но когда это будет?“[682] Погода стоит такая холодная, что Сюзанна целыми днями спускается и поднимается по лестнице – носит дрова и кокс для камина. „Сегодня утром стоит сплошной туман. Мне много лет, а я не помню подобной зимы“.[683]