Читаем ГИТЛЕР, Inc. полностью

Потом появилась группа людей, которым со временем стали доверять хранение золотых запасов; так на свет родились банки­ры; эти последние быстро сообразили, что владельцам доверен­ных им золотых запасов на еженедельное проживание требуется лишь малая толика золотых монет и слитков; этот факт вдохно­вил банкиров на то, чтобы одалживать золото третьим лицам, в то время как законные владельцы этого одолженного золота пребывали в полной уверенности, что их ценности надежно спрятаны под сводами банковских подвалов. Вскоре настало время, когда банкиры начали распределять бумажные знаки, вместо того чтобы перемещать громоздкие слитки; возникло по­нятие гарантийного покрытия: столько-то золота столько же и еще какое-то количество бумажных купюр; другими словами, золото на депозитах банка всегда составляет какую-то долю от распространенных бумажных банкнотов — чем меньше доля зо­лота в этом соотношении, тем более рискованной становится политика банка. В залог золота банк выдает своим клиентам сче­та и чековые книжки, на которые можно приобретать товары и услуги. Банк, непредусмотрительно ссудивший слишком много клиентов, пострадает, так как среди его вкладчиков пойдут слухи о банкротстве: в этом случае депозиторы бросятся в банк, чтобы получить свои деньги в золоте, так как всегда существует обосно­ванное подозрение, что в каждый данный момент в банке нет до­статочной наличности, чтобы заплатить всем. Все это хорошо известно теперь и было известно всегда: известно, что банков­ское дело зиждется на грандиозном мошенничестве. Для банки­ров весь трюк заключался в том, чтобы (1) заставить людей при­нимать банкноты так, словно это было золото, (2) самим обладать драгоценными металлами, (3) прятать их в подвалах и (4) постепенно выкачивать золото из обращения.

Но несмотря на то что все это было хорошо известно, банки так и не были реформированы, и никогда не переставали суще­ствовать традиционные банки; вместо этого они ветвились, причем очень быстро. Собственно, по-иному и не могло быть, так как деньги однажды превращенные в товар, то есть в золо­то, и присвоенные, давали в руки исконную силу, отличную от всех прочих — непосредственное проявление этой силы есть процентная ставка.

Этот простой процент, который стал управлять жизнью им­перий, — что это? Страховой взнос, комиссионные? Это и ни то и ни другое — так как и то и другое банки собирают с клиен­тов отдельно. Процентная ставка — это совсем другая история. Это цена золотых денег, это выражение того особого свойст­ва, каким обладает золото и какое его владелец обыкновенно использует для того, чтобы поставить ближнего в затрудни­тельное положение. Власть банкиров заключается в том, что они «продают» в кавычках средство, которое не погибает (деньги) для того, чтобы к своей выгоде воспользоваться ос­тальной частью экономики, состоящей из производителей, ко­торых заставляют наперегонки предлагать на продажу те това­ры, которые портятся, — от овощей до домов и машин.

После этого суть дела свелась к тому, чтобы скупить золото и монополизировать денежное обращение. Тот, кто контроли­рует деньги, контролирует всю государственную систему: ее де­ятельность, ее политику, ее искусство и ее науку. Короче гово­ря, все. И тут начинается бешеная гонка, которая происходит одновременно с построением «решетки», банковской сети. Ре­шетка обладает набором узлов, расположенных в сердце эконо­мической активности. В этих узлах — скрытными сторожами, банкирами — производятся расчеты, результаты которых рас­сылаются по ветвям сети с нарочными.

Золото по большей части исчезает из обращения; теперь его прячут в подвалы резервных банков, которые вместо него выда­ют экономически активным субъектам бумажные купюры. Вели­кий круговорот свершился: золото вернулось туда, откуда вы­шло, — под землю, а деньги приняли ту форму, какую они должны были иметь всегда, форму, обусловленную самой их природой: они стали неосязаемым символом. Деньги стали пе­ремещаться в форме рядов чисел на номерных счетах, в то вре­мя как золото, плотное, тяжелое и громоздкое, надлежащим об­разом хранилось в глубоких подземельях. Но эти деньги, эти балансы на номерных банковских счетах никогда не были обще­ственными или государственными деньгами. Деньги были при­своены с самого начала. Их можно видеть только за экраном: но для того, чтобы завладеть наличностью, необходимо разре­шение банкира. Если такое разрешение человеку дано, то этот счастливец получает возможность пользоваться красивой чеко­вой книжкой, служившей пропуском для путешествия по тому лабиринту, в который в девятнадцатом веке превратились ком­мерческие взаимоотношения. Следовательно, процентная став­ка представляла (и представляет до сих пор) собой цену, кото­рую платят (1) за пользование неуничтожимыми средствами, в то время как деньги, как и все материальное, имеют вполне определенный и ограниченный срок годности, и (2) за доступ к принадлежащей банкирам «решетке».