В заключительной части книги геополитические цели Треть­его рейха раскрываются со всей возможной полнотой. «Цель немецкой внешней политики, — вещал Гитлер, — заключается в подготовке повторного завоевания свободы на будущее» (175). Британия действительно претендует на роль мирового ге­гемона, но у нее нет никакого интереса в том, добавлял Гитлер, чтобы «полностью стереть Германию с лица земли», что приве­ло к «господству Франции на континенте». Следовательно, де­лает вывод Гитлер, поскольку (1) «стремлением Британии было и остается недопущение усиления могущества континенталь­ной державы», (2) «французская дипломатия всегда будет про­тиводействовать искусству британского правящего класса» и (3) «неумолимым смертельным врагом германского народа была и остается Франция», постольку верно самое первое ут­верждение: приоритетом Германии является союз с Британией (176). Первое из этих утверждений не учитывает, что оно в пер­вую очередь может быть приложено к самой Германии и являет­ся повторением ложной надежды на то, что Британию удастся привлечь такой дешевой приманкой, как гипотетическая враж­дебность Франции, тогда как на деле Британской империи са­мой судьбой было предписано всеми силами противиться евра­зийскому объятию. Никакие задабривания не смогли бы заставить Британию изменить такое понимание условия сохра­нения своего господства.

Во время Первой мировой войны, признавал Гитлер, «нам следовало опереться на Россию и обратиться против Британии». Но «сегодня условия изменились» (172). Сегодня «сама судьба, — настаивал фюрер, — подает нам желанный сигнал». Судьба отдала Россию во власть большевиков. Германия нач­нет наступление на Восток, так как именно с Востока нависает истинный, исконный враг. Для того чтобы рассеять возможные сомнения своих британских читателей, Гитлер на минуту допус­кает последствия германского альянса с Россией: если бы такой альянс состоялся, утверждал Гитлер, «Франция и Британия обрушились бы на Германию со скоростью света». Война на гер­манской территории привела бы к опустошительным послед­ствиям, ликвидировать которые, опираясь на ничтожную промышленную базу России, было бы абсолютно немыслимо. Представленная Гитлером имитация союза с Россией была чис­той абстракцией, так как никакое объединение не было возмож­но с большевиками, «этими отбросами человечества», для кото­рых Германия являлась «следующей крупной мишенью» (178). Таким образом, вероятное евразийское объятие было представ­лено, проанализировано и безусловно отвергнуто.

Последнее предостережение из «Политического кредо не­мецкой нации» вошло и в манифест нацистов:

Ни в коем случае не допускать возникновения двух мощных континентальных держав в Европе. Никогда не забывать о том, что самое священное право на Земле — это право чело­века возделывать ее собственными руками, а самая священ­ная жертва — это кровь, которую человек проливает за эту землю (179).

Итак, на горизонте появился немецкий «барабанщик», нена­вистник Веймарской республики, провозвестник кровавого по­хода на Восток, влюбленный в Британию и преследуемый кош­маром размножения расово неполноценных племен свыше «естественных пределов»; ветеран Великой войны, ставший во главе культа, замаскированного под политическую партию; че­ловек, очаровавший и околдовавший немецкую патриотиче­скую элиту, готовый к тому же сокрушить Францию.

Надо сказать, что Британия была той самой темной лошад­кой, которая действительно стоила того, чтобы ее использо­вать.

Часть 4

«Надоедливый план платежей». Каким образом управляющий Норман обрек Европу на проклятие; 1924-1933 годы

Сколько потребуется времени на то, чтобы закончился их бред, когда, ис­тощившись, они, наконец остановятся, эти чудовища?

Луи-Фердинанд Селин. «Путешествие на исходе ночи» (1)

Они жиреют и за счет Бога, и за счет мира. Они не сеют, они лишь сры­вают плоды. Они колдуны во плоти, делающие золото по телефону...

Эрих Кестнер. «Гимн банкиру» (2)