Читаем ГИТЛЕР, Inc. полностью

Райан понял, что полковник блефует; англичанин принял Бауэра за того, кем тот был в действительности, — за эмиссара непреклонных монархистов, не имевших ни малейшего намерения смириться с Версальским договором и поклявшихся отомстить британцам, заключив союз с белогвардейской Россией (31). Но Райан принял условия игры и посоветовал Бауэру продолжать усилия в выбранном направлении; он гарантировал лояльное отношение союзников при условии, что шеф Бауэра, одиозный и заметный генерал Людендорф, который в глазах англо-французской публики до сих пор оставался «военным преступником», будет держаться в тени (32).

В тот же день «путеводный светоч» реакционного заговора, Вольфганг Капп, бывший чиновник сельскохозяйственного министерства Восточной Пруссии, а ныне один из вождей националистов (33), прощупал настроение в Armeekommando Nord (северном отделении штаба рейхсвера), высказав его начальнику, генералу фон Секту, идею разрыва Версальского договора и насильственного изгнания поляков из познанского анклава*.

* Часть германской территории, отданная новообразованному польскому государству согласно решениям, принятым в Версале.

Генерал Сект не был другом поляков, но не имел никакого желания затевать направленный против Британии заговор и на этот раз выставил Каппа прочь (34).

Тем временем, в августе 1919 года, в Берлин прибыл месяц назад выпущенный из британской тюрьмы Требич-Линкольн.

Если на небесах и иод ними, на нашей грешной земле, есть самые уродливые порождения нашей прискорбной и жалкой материалистической философии, то Игнац Требич-Линкольн, без сомнения, был одним из них. Родился в Венгрии в 1879 году, в городке Пакше на Дунае, в конце века стал свидетелем разорения своего отца — мелкого торговца (35). Украв золотые часы, он сбежал из семьи и укрылся от полиции в Барбиканской миссии для новообращённых иудеев в Лондоне. Там он украл часы у своего англиканского покровителя и вернулся в Венгрию, которую ему пришлось тотчас и навсегда покинуть, так как его продолжали разыскивать за первую кражу. Было тогда Требичу всего девятнадцать лет.

Совершенно отощав, он добрался до Гамбурга, где принял христианство пресвитерианского толка. Не выдержав строгой дисциплины семинаристской жизни и не найдя себе достойного применения, он вместе с женой-немкой отправился в еврейскую миссию Монреаля. В Канаде он переметнулся в англиканский лагерь — оставшись равнодушным к религиозным вопросам в глубине души, он тем не менее был посвящён в духовный сан, став дьяконом. Для того чтобы англизировать свою фамилию, он добавил к ней слово «Линкольн». Через два года финансовые затруднения вынудили его вернуться в Европу — в Лондон через Гамбург. В 1903 году он нашёл место викария, совмещающего должность священника в Эпплдоре (графство Кент), но полноправным священником стать не смог. Говорят, что на нескольких его проповедях присутствовал и Ллойд Джордж (36).

Когда тесть Требича умер, оставив небольшое состояние, он немедленно оставил духовное поприще и бросился искать путей в политику. Сначала он претендовал на место пропагандиста в одном обществе трезвости, но не прошёл собеседования. Потом он наконец наткнулся на шоколадного короля, крупного предпринимателя Бенджамина Раунтрп, который был просто очарован Требичем и предложил ему должность своего личного секретаря. С 1909-го по 1916 год, в качестве члена свиты Раунтри, он проводил эмпирические социологические исследования в сельских районах Северной Европы. Возможно, что именно в то время он и стал членом ложи (37). Поддержанный, как говорят, Ллойд Джорджем, он баллотировался от либеральной партии в Дарлингтоне, районе Иорка; Уинстон Черчилль направил ему письмо с пожеланиями успеха; то же самое сделал и Ллойд Джордж. Частые поездки Требича на Балканы привлекли к нему любопытство консулов и атташе министерства иностранных дел. Сделав главным содержанием своей предвыборной программы пункт о беспошлинной торговле, Требич сенсационно победил своего уверенного в себе консервативного соперника. Этот новоявленный, совершенно немыслимый член парламента не продержался там и пары речей, так как его тёмный бизнес оставил его без средств и без поддержки либералов.

Так же как и Парвус Гельфанд десятилетием раньше, Требич отправился на Балканы в поисках лёгких денег, но, в отличие от своего собрата но тёмным делишкам Гельфанда, Требич не сумел нажить состояние. К началу Первой мировой войны он вернулся в Лондон и предложил свои услуги британской разведке в качестве «цензора венгерской и румынской корреспонденции в военном и почтовом ведомствах» (39). С этого момента всё письменные источники, касающиеся дальнейшей судьбы Требича, становятся туманными и невразумительными: с одной стороны, это осторожные и к тому же весьма лаконичные архивы: донесения, а с другой — волнующие повествования ослеплений, и ошеломлённых рассказчиков. Историки старой школы отметают эти измышления как «развлекательный абсурд» (40).