Читаем ГИТЛЕР, Inc. полностью

В этот переломный момент марионеточный Папен попытался разорвать нити, связывавшие его с Шлейхером, и начал в интересах англо-американских клубов плести интриги против своего патрона (215). Этот аристократ и любитель лошадей рассчитывал привести Гитлера к покорности и приручить его, введя в свой баронский кабинет министров, финансово удушив его партию на следующих выборах, на которых, как верно чувствовал Папен, Гитлер будет выбит из сёдла — народ устал от избирательных кампаний и невыполненных обещаний. Для того чтобы провести этот план в жизнь, фон Папен убедил своих друзей — абсентеистов, банкиров и промышленников — прекратить финансирование фондов нацистской партии.

Кто финансировал нацистов с самого начала? Согласно гротескно смешной сказке, упорно насаждавшейся в обществе, нацисты финансировали себя сами, собирая деньги на митингах и пользуясь добровольными пожертвованиями,, делая деньги на продаже штурмовиками безопасных лезвий Sturmer («Штурмовик») и маргарина Kampf («Борьба») (217). Десять лет небывалой политической активности по всей стране, участие в трёх выборах, изобиловавших грязными выборными инновациями, проведение широко разрекламированных избирательных кампаний в обанкротившейся стране за счёт продажи билетиков, мелочных подачек и маргарина?

Более достойную доверия версию выдвинул один первоклассный историк, два года проработавший с важнейшими документами. Согласно его утверждениям, с 1919 по 1923 год, год путча, нацизм финансировали из секретных фондов рейхсвера (армии), а потом эстафету приняли германские промышленники (218), такие, например, как стальной магнат Фриц Тиссен, начавший платить Гитлеру в 1931 году, перечисляя деньги на имя помощника фюрера Гесса, через счёт одного голландского банка, связанного с филиалом Уолл-стрит — банком Union Banking Corporation. Этот последний был дочерней компанией банка Гарримана и братьев Браун, которым управлял некто Прескотт Буш (219). В 1934 году иностранный корреспондент газеты «Манчестер Гардиан» сумел доказать верность слухов о том, что большая часть денежных средств нацистской партии имеет иностранное происхождение:

Гитлер имел в своём распоряжении большие фонды, которые отнюдь не целиком формировались из германских источников. Он получал деньги от определённых капиталистических кругов в зарубежных странах, кругов, привлечённых его враждебностью к Советской России, или… его политикой, требовавшей вооружения… Международные финансовые группы не испытывали ни малейшего отвращения к гитлеровскому режиму (220).

В сентябре Папен снова распустил рейхстаг, и новые выборы были назначены на б ноября. Надежды канцлера оправдались: нацисты потеряли два миллиона голосов — их процент снизился до ЗЗД. Они стали банкротами, быстро теряя набранные очки. Но Папен и сам ничего не приобрёл на этих выборах, блок националистов, который он воплощал, потерпел сокрушительное поражение; он и его бароны оказались неспособными усмирить царивший в Германии разгул. Официальная безработица достигла уровня в шесть миллионов человек, если добавить к этому бродяг и неучтённые случаи, то орда новых бездельников составляла около девяти миллионов душ — приблизительно половину7 всего немецкого рабочего класса (221). Это был долговременный эффект «машины Дауэса», шедевра Монтегю Нормана. Сообщения о неописуемых преступлениях, уличных драках, инцесте в деревнях и грабежах стали ежедневными обыденными новостями.

19 ноября Гитлер, всё ещё лидер ведущей в стране политической силы, снова постучался в дверь Гинденбурга, требуя от него президентского мандата. И снова получил отказ. «Кабинет, руководимый вами, — с солдатской прямотой сказал Гинденбург фюреру, — необходимо станет диктаторской партией, следствием чего станет углубление конфликта, раздирающего немецкий народ… Я не могу отвечать за такие последствия ни перед моей присягой, ни перед моей совестью». Этот отказ прозвучал как окончательный приговор. Гитлер был напуган и сломлен: в тот момент он признался Геббельсу, что у него займёт три минуты, чтобы выстрелом вышибить себе мозги, и это будет конец всёму (222).

Теперь настал час коварного Шлейхера — следовало сильнее потянуть за нити, чтобы решительно завершить весь заговор, — он явился к Гинденбургу и попросил Старика позволить ему, генералу, взять бразды правления в свои руки. Содрогнувшись от дурного предчувствия, старый фельдмаршал согласился и 2 декабря назначил Курта фон Шлейхера последним рейхсканцлером Веймарской республики.