Читаем ГИТЛЕР, Inc. полностью

а также источником создания чугуна и тяжёлого проката для Третьего рейха. «В. А. Гарриман и К°», слившаяся в 1931 году с «Браун-бразерс» спонсировала германские электротехнические конгломераты (106). Как мы увидим в дальнейшем, пересмотренный план Дауэса, так называемый план Янга 1929 года, был назван по имени сотрудника компании «Дженерал электрик» Оуэна Янга. Янг после этого был назначен одним из зарубежных директоров АЭГ. АЭГ, германский аналог «Дженерал Электрик», крупный, созданный ещё старшим Ратенау, получил но плану Дауэса только в виде заимствований не меньше 35 миллионов долларов. К 1933 году, когда с неопровержимой ясностью стало понятно, что компания финансировала Гитлера, 30 процентов акций АЭГ принадлежали её американскому партнеру — «Дженерал электрик» (107).

Это отнюдь не случайность: Германия постепенно, но неуклонно вооружалась в полном соответствии с диктатами Версаля. С 1924 года англо-американцы оснастили и снарядили то, что впоследствии стало германской военной машиной, потратив на это более 150 долгосрочных займов, заключённых в течение менее семи лет (108): чем лучше и совершеннее оснащение, тем более мощной станет германская армия, тем более кровавой будет война, тем более громкой будет неизбежная победа союзников (и поражение Германии, умело направленной на конфликт), тем более полными и окончательными будут завоевания англо-американцев. За планом Дауэса не было ни алчности, ни коварства, преследовалась единственная долговременная цель — подготовить вечного врага к смертельной конфронтации, конфронтации, план которой будет отработан несколько позже.

На эти американские заимствования Германия оказалась способной восстановить свой промышленный потенциал, сделав его в целом вторым в мире… и платить репарации, не имея ни сбалансированного государственного бюджета, ни положительного торгового баланса (109).

Великая немецкая машина, построенная за счёт одолженного капитала и ставшая самой мощной и эффективной в Европе, работала на заимствованном топливе… Почему немцы отдали своё собственное топливо на хранение в банки иностранных дёржав? (110)

В действительности план Дауэса оказался первой немецкой пятилеткой (1924-1929 год) в преддверии грядущей мировой войны.

В течение этого критически важного пятилетия Норман трудился как пчела: для того чтобы поддерживать на столь высоком уровне непрерывный поток американских денег в Веймарскую Германию, от Английского банка требовалась виртуозность, на какую — единственный во всём мире — был способен только Монтегю Норман. Ибо только он умёл накапливать в своих подвалах иностранные деньги и, когда наступало время, подходящее для следующего изменения политической физиономии Германии, — отдавать их.

Великая британская шарада: крах нового золотого стандарта

Мощные лопасти подводных турбин открыли шлюзы американского снабжения Германии, и большую его часть задумал, организовал и осуществил именно Монтегю Норман. Последовательность его гениальных манёвров видна по цепи самых значительных событий предвоенного периода: он стал неподражаемым и непревзойдённым архитектором крушения Европы; жрецом банковского культа, ускорившим и обратившим в свою пользу отвратительное вырождение европейской цивилизации. Во время Второй мировой войны англо-американцы пришли, увидели и победили, но прежде чем они сделали это, Монтегю Норман построил план — и его деяния, несправедливо забытые, остаются пока самым удивительным подвигом в истории англо-американской осады Евразии, осады, начавшейся в Первую мировую войну.

Согласившись на предложенное Дауэсом переливание крови, Германия открыла дорогу союзникам: марка стала свободно конвертироваться в золото, а фунт стерлингов смог подняться до своего прежнего паритета в 4 доллара 86 центов.

Итак, в апреле 1924 года было объявлено о плане Дауэса, который по сути отсрочил на несколько лёт недовольство репарациями, и с этого момента фунт начал безостановочно расти (см. рис. 4.2). В мае «Морган и К°» совместно с ФРБНИ сообщили Норману и его сотрудникам, что они готовы открыть своим британским партнёрам щедрые кредитные линии, чтобы защитить конвертируемость фунта в золото, когда наступит этот момент, то есть, как они предполагали, в начале 1925 года. Британское казначейство немного поторговалось, но потом стороны всё же счастливо пришли к согласию, ободрённые и уверенные в успехе, после чего тандем Нормана и Стронга возобновил свою любимую игру на ставках банковского процента.