Читаем ГИТЛЕР, Inc. полностью

Против Индии был проведён двойной манёвр. Сначала был нанесён удар по рынку серебра. В одностороннем порядке содержание этого металла в британских монетах было уменьшено с 0,925 до 0,500 граммов, то есть, другими словами, доля примеси в серебряных монетах была удвоена по сравнению с исходной. «Этому примеру последовали Австралия, Новая Зеландия, а позже и большинство ведущих государств Европы и Южной Америки» (28). Так Британия изъяла из обращения полновесные серебряные монеты, которые в 1920 году по сумасшедшим ценам были проданы на рынке. Этот манёвр привёл к катастрофическому падению цен на серебро. Таким образом, крутое обесценивание белого металла облегчило бремя фунта стерлингов*,

* Так как теперь надо было платить меньше фунтов для того, чтобы на доллары покупать серебро в Америке; таким образом и была снята нагрузка на фунт.

что в долгосрочной перспективе перекрыло канал, по которому Индия угрожала восстановлению британского золотого запаса.

Одновременно финансовые воротилы развернули наступление и на золотом фронте. В феврале 1920 года было, опять-таки в одностороннем порядке, объявлено, что рупия приравнивается к двум золотым шиллингам. Другими словами, британские финансисты вполне осознанно сделали рупию чрезмерно дорогой в золотом эквиваленте. Эта полупринудительная мера была проведена под аккомпанемент задабривания Индии дутыми перспективами покупки ею серебра или чего бы то ни было ещё в мире по договорным ценам. И индийский импорт, подхлестнутый искусственно усиленной валютой, действительно пережил бум, в то время как экспорт — что вполне естественно — пережил катастрофический крах, каковой мгновенно изменил в пользу Британии торговый баланс между нею и Индией (29). Фермеры, зависимые от экспорта, сильно пострадали, видя, как их экспортные цены взлетают до мирового уровня, а доходы вследствие этого сильно снижаются. Последний удар был нанесен с помощью перемещения капиталов: те паразитирующие индийские богачи, которые могли себе это позволить, осознав чудовищно завышенную цену рупии, как и неминуемое скорое падение её стоимости, сразу же стали превращать рупии в фунты, а затем превращать фунты в золото. Такое бегство капитала (в Британию для покупки золота) автоматически уменьшило резервы золотого стандарта, который индийское правительство поддерживало в Лондоне. Для того чтобы восстановить этот резерв, ценные фунтовые бумаги (стандартная форма банковского поручительства), служившие «покрытием» обращавшихся в Индии бумажных денег, были переведены из Бомбея в Лондон, и таким образом, для того чтобы компенсировать трансферт, был ограничен индийский кредит (30).

Один раз битые завышенной оценкой валюты, что при снижении цен больно ударило по жизненному уровню, и битые повторно удушением кредита, индийцы лишились последнего средства требовать золота. Но и этого мало: капитаны империи не без удовольствия наблюдали, как их схема заставила значительную часть населения колонии выкопать из земли серебро и золото, чтобы расплатиться с долгами, тяжесть которых увеличилась вследствие удорожания рупии. Действительно, какая-то часть индийского золота, извлечённая из земли, попала в правительственные учреждения и немедленно отправилась в Лондон для возмещения дефицита торгового баланса (31). К октябрю 1920 года Индия превратилась в одного из экспортёров золота и оставалась таковым до последней четверти 1921 года. Там жаловались, что правительство Индии «стало в лучшем случае немым свидетелем этой грязной аферы» (32).

Эта тактика, скорее дьявольская, нежели грязная, с блеском себя оправдала. Решение это, однако, было временным, и Норман не играл в нём значительной роли, хотя, должно быть, знал обо всех деталях этой операции, которая началась незадолго до его вступления в должность управляющего, и всё мельчайшие подробности которой он, учитывая, что Индия представляла для него «важнейший финансовый интерес», запечатлел в своей бездонной памяти. Но Норман несомненно играл роль, причем главную, в создании первого американского послевоенного бума, каковой отметил начало его финансового правления и явил собой первый пример игры, которую он затеет десятилетием позже для достижения далёко идущих целей Британской империи.

Из рисунка 4.1, на котором отражена эволюция цены денег в Британии и Соединённых Штатах, видно, что как только Норман был избран управляющим, процентная ставка в Лондоне поднялась с высоких 6 процентов до головокружительных 7 процентов — на целый пункт выше, чем в Нью-Йорке. Это был гамбит скоординированной тандемной политики, выработанной совместно с Федеральным резервным банком Нью-Йорка, и этот гамбит будет повторён в 1929 году.