Читаем Гитлер. Император из тьмы полностью

Основной удар был намечен из Ливии на Египет. Летом 1940 г. сюда перевезли две итальянских армии общей численностью 230 тыс. солдат. Командовал ими маршал Бальбо. Изрядные силы удалось собрать и в Восточной Африке – под руководством наместника, герцога Амедея Савойского, было развернуто 74 тыс. итальянских солдат и 180 тыс. человек вспомогательных туземных войск. Противостояли им довольно жиденькие отряды. Лучшие войска Англия оттянула для сражений во Франции и собственной обороны. В колониях оставались отдельные полки, местное ополчение. Начали прибывать части из Индии, но их было еще мало.

Основная группировка под командованием Арчибальда Уэйвелла располагалась в Египте – 66 тыс. англичан, индусов и египтян. Втрое уступала противнику не только по личному составу, но и по количеству танков, самолетов. Но итальянцы действовали слишком бестолково. Перемещались туда-сюда, нерешительно топтались на месте. Уэйвелл всячески мешал им сосредоточиться, начал клевать мелкими наскоками танков, кавалерии. Итальянцы суетились, дергались туда, где их ударили, а их уже долбили в других местах. Маршал Бальбо в полной прострации докладывал, что наступать он не может, британские танки «Матильда» гораздо сильнее его легких танков, жгут их. А потом и маршал погиб совершенно нелепым образом: его самолет при заходе на посадку сбила своя же зенитка.

Но наместник Восточной Африки Амедей Савойский был иного мнения о боеспособности Англии. Убеждал правительство, что соседние колонии вполне можно захватить. В конце лета на африканских фронтах загрохотало общее наступление. Войска Амедея Савойского действительно добились успехов. Овладели Британским Сомали, вторглись в Кению и Судан. Кстати, это были единственные победы Италии во всей Второй мировой войне. А объяснялись они достаточно просто. В Британском Сомали им противостояли лишь 1,5 тыс. солдат, а в Кении и Судане 27 тыс. – без танков, почти без артиллерии.

Из Ливии двинулись на Египет армии маршала Грациани, сменившего злополучного Бальбо. Превосходство у него было подавляющим, и англичане сражений не принимали. Огрызались и сдерживали итальянцев огнем, чтобы не слишком разгонялись в преследовании. Но сдерживали только для эвакуации собственных складов, штабов. Удерживать те или иные рубежи даже не пытались и шаг за шагом отступали. Итальянцы заняли Сиди-Баррани, приближались к долине Нила. Однако на подступах к густонаселенным районам и большим городам Грациани вдруг остановился. Сослался на то, что надо подтянуть тылы и наладить снабжение, хотя имелась и иная причина. Маршал опасался, что здесь-то англичане организуют настоящий отпор. Но Грациани знал еще кое о чем: о планах Муссолини напасть на Грецию. Строил прогнозы со своей колокольни – англичанам придется перебрасывать войска из Египта на Балканы. В Африке фронт совсем оголится, и сломать его не составит никакого труда.

Между тем Гитлер тоже учитывал успехи союзников в Египте и корректировал свои планы. В октябре операция «Морской лев» была окончательно спущена на тормозах, а гросс-адмирал Редер обратил внимание фюрера – нанести серьезнейший (а то и смертельный) удар по Англии можно не только десантом на Британские острова. Его можно осуществить и в Средиземноморье. Захватить английские базы – Гибралтар, Мальту, Египет с Суэцким каналом. Будет перерезан самый удобный путь, связывающий Британию с ее колониями. Да и с политической точки зрения прорыв на Ближний Восток будет чрезвычайно важным. На сторону немцев могут перейти арабы, Турция.

Предпосылки к реализации подобного проекта были налицо. Сирия и Ливан принадлежали вишистскому правительству Франции, а теперь и итальянцы теснили англичан. Следовало объединить все усилия и грамотно направить их. Для захвата Гибралтара начали тренировать тех же парашютистов, которые отличились в Бельгии и Голландии. Но для такой операции надо было договориться с Испанией. Гитлер и Риббентроп принялись забрасывать удочки к Франко. Напоминали, как помогли ему победить в гражданской войне. Хорошим тоном было бы отблагодарить, разве не так? А лучшей благодарностью стал бы военный союз.

Нет, испанский диктатор был себе не уме. Рассыпаться в благодарностях и изливать дружбу он готов был сколько угодно. Но только на словах. А на деле всячески старался избежать участия в драке. После пустопорожней переписки Гитлер условился о личной встрече с Франко. Он знал, что умеет «магнетизировать» партнеров, подчинять своей воле. Однако с Франко и этот номер не прошел! Он болтал без умолку девять часов подряд! Довел Гитлера до жесточайшей головной боли. То принимался рассуждать, что дружба бесконечно важна, но ради этой дружбы надо бы отдать Испании французские колонии в Африке. Авансом, просто так. То горделиво пыжился и объявлял, что немецкие части не нужны, испанцы сами возьмут Гибралтар. Но стоило заикнуться о конкретных обязательствах и сроках, как Франко отмахивался и переходил на другую тему. Вся болтовня оказалась впустую.