Читаем Гиппокампус (СИ) полностью

Я открыл глаза и вскочил - никого. Правда, совсем никого! Корабль исчез, подо мной был небольшой плот, а вокруг бескрайнее море. Я вертел головой по сторонам, надеясь увидеть зовущего.

-Эй! Ну, кто-нибудь! - Крикнул я.

Тут произошло нечто странное. Ой, прости. Странное в пределах реальности, я имею ввиду. А во сне, подобное норма. Так вот. Ночь завладела днём; улыбающееся мне Солнце закурило трубку, и, наматывая на палец ус, спустилось вниз, прихватив с собой голубизну неба. На место Солнца пришёл одноглазый Месяц. У него была небольшая табакерка (я читал одну книжку, там как раз подобная вещица нарисована была) и, нюхнув табака, он настолько сильно чихнул, что на тёмное полотно неба разлетелись (разбрызгались?) звёзды. В принципе, это типично для сна, сам видишь.

Я улыбнулся и пожелал месяцу здоровья. Не знаю, что ему не понравилось, но он натянул на себя небо, как одеяло, и, кажется, захрапел. Точно я не понял, потому как снова услышал женский голос.

Она звала меня. Тут морская гладь стала твёрдой и холодной. Сквозь неё, как сквозь стекло (кажется, правильно назвать это льдом), была видна морская живность. Огромные смешные рыбки, похожие на маленькие бочки, переливались разными цветами. Недолго думая, я понял, что они кажут мне путь к той женщине, что зовёт меня. Я сошёл с плота и двинулся вперёд. Было очень скользко, и, когда я, наконец, упал, всё море чуть наклонилось, и я поехал вниз. Рыбки подо льдом не успевали светить, как быстро я мчался! Ох, это был лучший момент моего сна!

Я громко смеялся, держась за свою шапочку. Тут у самого уха я услышал звонкий смех, её смех, той самой женщины. Меня обняли тонкие руки (обычные, по пять пальцев на каждой), а мои бока обхватили ноги (тоже обычные, но какие-то уж больно красивые). Мы катились всё дальше и дальше. Море стало играть с нами, извивалось, и мы летели то вверх, то вправо или влево, то крутились в туннеле.

Наконец, мы остановились. Наш смех был не удержим - она так звонко и заразительно смеялась, что меня было не остановить, а оттого и она не прекращала. Я лежал на спине, головой у неё на коленях, щурился и хватался за живот от раздирающего хохота. Она крутила головой, и прижимала к своему лицу светлые волосы (прям как у меня! и тоже кудри!). Примерно моего же возраста. Одетая в белые тряпки, она чем-то напомнила мне чайку или любую другую птицу. Просто одежда была свободной, и рукава походили на крылья. Я привстал и заговорил с ней:

- Как здорово мы прокатились!

- Ага!

- Это же ты меня звала, так?

- Ага! - отвечала она мне.

- А зачем я тебе?

- Поговорить! И поиграть! - беря меня за руку ответила она мне.

И мы побежали. Звёзды перестали гореть, о месяце можно было не вспоминать, а рыбки дальше не заплывали. Из-за всего этого темнота стала сгущаться. Я уже перестал хохотать. Мне становилось не по себе. Мы всё бежали, бежали, бежали... Она легко двигалась, время от времени добродушно смеялась. С одной стороны. Я заметил это, но сразу значения не придал. Если она поворачивала голову с левой стороны, то голос её был мягкий, но тихий. Если с правой - голос оказывался звонкий и чуть погрубее. А иногда она запрокидывала голову. Тогда голос становился... это очень сложно объяснить, дорогой читатель, но он как бы был моим, но в другой ипостаси. Не знаю, как и описать... Мой, но другой, совсем другой. Этот смех напугал меня сильнее, чем окружившая нас тьма. Я совсем выдохся, и, на третий раз, как она запрокинула голову, резко отдернул руку. Хотел сказать ей "перестань, куда мы, где", но не успел - она побежала вперёд и её поглотила тьма.

Я остался один. Позвал её несколько раз, но не услышал не только ответа, но и собственного зова. Мои ноги вдруг размягчились, тело налилось металлом, а лёд стал настолько скользким, что выстоять я не смог. Я упал на спину, и тьма прижала меня своею массой.

Замёрзшее море исчезло подо мной, но давление не прошло. Тьма окутала меня и давила на каждую мою частичку. На меня стали обрушиваться жуткие крики и мерзкие булькающие звуки. Я начал различать силуэты во тьме. Множество оттенков мрака приняли форму, и копошились подле меня. Я весь трясся, порывался вдохнуть полной грудью, но никак не мог пошевелиться, даже веки были не подвластны мне. Я мог лишь стонать, но и мой стон поглощался тьмой.

Мне не хватало воздуха и света. В достатке были лишь тьма, страх и боль. И тут, наконец, я смог распахнуть глаза - прямо передо мной появилась женщина с тремя головами и огромными крыльями. Она распахнула их и ветер, вызванный движеньем, разогнал тьму, а с нею и отчаяние.

Я снова оказался на своём плоту, но он стал намного больше, у него появились резные борта. Женщина (это была та же девушка, но теперь старше, и с другими цветами, глаз и волос, кожи; как будто вся переливалась и меняла оттенки с каждым вдохом) обняла меня за плечи и уложила на своё крыло, другим же прикрыла меня. Мне никак было не отдышаться - почему-то во сне все чувства обострены сильнее, чем в реальности, и, дыша словно впервые, у меня никак не вышло поблагодарить свою спасительницу.