Читаем Гиперион полностью

– Что ты хочешь сказать? – спросил я, ожидая подвоха.

– Если ты веришь в меня, это глупо?

– Верю в тебя… В кого? В мессию? Или в друга?

– А какая разница? – Энея снова улыбнулась своей дразнящей улыбкой.

– Вера в друга… это дружба, – сказал я. – Верность. – И, помедлив, прибавил: – Любовь.

– А вера в мессию? – спросила Энея.

Я досадливо махнул рукой.

– Это религия.

– А если твой друг – мессия? – не унималась она.

– То есть если он думает, что мессия? – уточнил я и снова пожал плечами. – Наверно, ты хранишь ему верность и пытаешься уберечь от сумасшедшего дома.

– Хотела бы я, чтобы все было так просто, мой друг, – с непонятной мне горечью сказала Энея.

Она уже не улыбалась.

– Энея, девочка моя, так ты расскажешь мне, что делает тебя мессией? Из-за чего ты стала связью между двумя мирами?

Она торжественно кивнула.

– Меня избрали потому лишь, что я была первым ребенком от союза человечества и Техно-Центра.

Она это уже говорила. Я тряхнул головой.

– Значит, вот какие эти два мира, которые ты объединяешь… мы и Техно-Центр?

– В какой-то мере, – ответила Энея, поднимая голову и глядя на меня. – Но они не единственные. Именно этим и занимаются мессии, Рауль, – перекидывают мостки между мирами. Между эпохами. Объединяют в единое целое непримиримые концепции.

– Выходит, мессией тебя делает твоя связь с обоими мирами? – тупо спросил я.

Энея покачала головой – быстро, почти нетерпеливо. В ее взгляде промелькнуло что-то вроде раздражения.

– Нет, – ответила она резко. – Я мессия из-за того, что могу делать.

Я даже испугался ее реакции.

– И что же ты можешь делать?

Энея протянула ладонь, ее пальцы коснулись моих волос.

– Помнишь, я говорила, что Церковь и Орден были правы насчет меня? Что я – вирус?

– Угу.

Она стиснула мое запястье.

– Я могу распространять этот вирус, Рауль. Заражать других. В геометрической прогрессии. Я – разносчик заразы.

– Какой заразы? Мессианства?

Она вновь покачала головой. Ее лицо было столь печальным, что мне захотелось обнять ее, утешить.

– Нет. Всего лишь следующего шага к пониманию того, кто такие мы, люди. Кем можем стать.

Я перевел дыхание.

– Ты рассуждала о том, чтобы научить физике любви. О представлении любви как основополагающей силы во вселенной. Это и есть вирус?

По-прежнему держа меня за руку, Энея пристально поглядела мне в глаза.

– Это источник вируса, – сказала она тихо. – Я учу тому, как пользоваться этой энергией.

– И как же? – прошептал я.

Энея моргнула, словно мой вопрос вырвал ее из сладостного забытья.

– Допустим, у нас есть четыре этапа. Четыре стадии. Четыре шага. Четыре ступени. – Я молча ждал. Ее пальцы все так же стискивали мое запястье. – Первый этап состоит в том, чтобы изучить язык мертвых.

– Какое это…

– Тсс! – Энея приложила палец к моим губам. – Второй – изучить язык живых.

Я кивнул, хотя ничего не понимал.

– Третий – научиться слышать музыку сфер, – прошептала она.

Копаясь в книгах талиесинской библиотеки, я наткнулся в одной из них на старинную фразу о музыке сфер. В этой книге речь шла об астрологии в донаучную эпоху Старой Земли, о крошечных деревянных моделях Солнечной системы в лаборатории Кеплера, о сферах звезд и планет, движимых ангелами… В общем, сплошная чушь. Я не представлял, о чем говорит моя подруга и какое это имеет значение в эпоху, когда человечество перемещается по галактике быстрее света.

– Четвертый этап, – Энея вновь отвернулась от меня, – заключается в том, чтобы научиться делать первый шаг.

– Первый шаг, – озадаченно повторил я. – Ты имеешь в виду свой первый шаг?.. Как там… изучить язык мертвых?..

Энея покачала головой и медленно, словно выныривая откуда-то, сфокусировала на мне взгляд.

– Нет. Это общий первый шаг.

Затаив дыхание, я произнес:

– Ладно. Я готов. Научи меня.

Энея улыбнулась:

– В том-то все и дело, Рауль. Если я соглашусь, то навсегда стану Той-Кто-Учит. Но вся глупость в том, что мне не надо этому учить. Я должна лишь делиться этим вирусом с теми, кто пожелает его принять.

Я посмотрел на ее тонкие пальцы, сжимавшие мое запястье.

– Значит, меня ты уже… наделила? – Я не чувствовал ничего необычного, лишь привычное электрическое покалывание от ее прикосновения.

Она рассмеялась:

– Нет, Рауль. Ты еще не готов. Чтобы поделиться вирусом, нужен не просто физический контакт, нужно причащение. А я пока не решила, каким оно должно быть… если мне предстоит…

– Поделиться со мной? – докончил я. «Что еще за причащение?»

– Поделиться со всеми, – шепотом поправила она. – С каждым, кто готов принять. – Она посмотрела мне в глаза. Где-то в пустыне затявкал койот. – Эти уровни… этапы… несовместимы с крестоформом, Рауль.

– Значит, возрожденные не смогут научиться? – спросил я. – А их гораздо больше, чем нас.

Энея покачала головой:

– Могут… если откажутся от крестоформа… Выбор за ними.

Я шумно выдохнул. Слова Энеи представлялись мне непонятными – из-за того, что она говорила обтекаемо. «Неужели все на свете мессии изъясняются столь туманно?» – голосом бабушки поинтересовался циник в глубине моей души. Вслух я сказал: