Читаем Гилгул полностью

– Ты – пришлец, Царь Сувский, и многого не понимаешь. Хотя народ Раббата благодарен, что твои воины сражались за него. Я попытаюсь объяснить тебе. – Старик безбоязненно взял Адраазара за руку, подвел к балкону и отдернул полог. – Посмотри, Царь Сувский. Это был прекраснейший город под оком Господа нашего. Аммонитяне никогда не желали никому смерти и никогда не вели несправедливых войн. – Адраазар смотрел сквозь голубоватую лунную пелену на светящиеся окна домов, на высящийся над городом храм, на стены, по которым размеренно двигались огни факелов. – Что осталось от нашего города? Сады вырублены. В театрах – солдаты и кони. Наши дети и внуки умирают от голода. – Старик помолчал несколько секунд, затем добавил: – Раббату никогда уже не стать прежним. Таким, каким помним его мы, старики. На этот город легла печать проклятия Царя Дэефета. В нем поселился страх, которым отравлен народ иегудейский. Разве смерть страшнее? – Адраазар продолжал смотреть на город. – Всего год назад Раббат утопал в зелени садов. Теперь их вырубили, чтобы сделать древки для стрел. Мы разбираем каменные стены театров, чтобы получить снаряды для пращников. Мы собрали все женские украшения и посуду, чтобы медники отлили из них наконечники для стрел и копий. В Раббате не осталось ни единой нетронутой постройки, кроме храмов. Мы сражаемся не ради города, Раббата больше нет. – И, обернувшись к Аннону, добавил: – И даже не ради тебя, мой Царь. Но ради Господа нашего. Мы не ропщем из-за того, что в городе стоит четыре легиона арамейских воинов, – хотя для отражения иегудейских атак вполне хватило бы и десяти аммонитянских когорт, а наши дети и жены уже шатаются от слабости. Потому что мы знаем: вы тоже деретесь не ради славы или военной добычи, но ради Господа. С начала войны прошло девять месяцев. Я не знаю ни одного случая, когда бы осада продолжалась так долго. Видно, Дэефет решил показать всем, что случается с теми, кто не принимает в сердце свое его Господина, Га-Шема. – Старик наклонился к Адраазару и прошептал: – Я боюсь смерти, Царь Сувский. Может быть, даже больше, чем ты. К старости учишься по достоинству ценить каждый прожитый день. Но… – голос его окреп, – если наш город до сих пор не пал, значит, так угодно Господу. И мы, дети Его, должны сделать все, чтобы Раббат не сдался на милость царя-убийцы. По-твоему, наше решение заслуживает гнева Господнего?

– Прости, – Адраазар коснулся широкой ладонью сухого плеча старика. – Я сказал не подумав. Вы приняли очень мужественное решение, но, боюсь, оно не спасет Раббат от разрушения. Старик выпрямился, и глаза его сверкнули благородным негодованием.

– Ты все еще не понял, пришлец, – громко воскликнул он. – Если Раббат простоит лишний месяц – это уже очень много! Пусть народы Палестины увидят, что даже все силы Царя Иегудейского не могут сломить нас. Но… – Он посмотрел Адраазару в глаза. – Ты, Царь Сувский, и ты, – старик повернулся к Аннону, – мой Царь, должны теперь же дать мне слово перед Господом.

– Какое слово, старик? – спросил Адраазар, в то время как Аннон молча вперился взглядом в старейшину.

– Мы кормили твоих солдат, забирая у своих жен и детей, – ответил ему тот. – Ты, мой Царь, не услышал от нас ни одного упрека за эти долгие месяцы. Теперь же, перед ликом Господа, я хочу, чтобы вы оба поклялись. Ты, мой Царь, что не отдашь Раббат Царю Иегудейскому. Ты, Царь Сувы, что останешься верен моему Господину. Что твои воины станут сражаться за него и за наших детей и, если понадобится, отдадут за них свои жизни.

– Ты знаешь, что требовать, старик, – после долгой тяжелой паузы ответил Адраазар.

– Я клянусь тебе в том, что Раббат никогда не сдастся на милость Дэефета, – Аннон поднялся с трона. – Но не требуй клятвы от арамея. Не заставляй брать на душу грех клятвопреступления.

– Разве ты помышлял о бегстве, Царь Сувы? – удивленно вздернул седые брови старик, и на остро обтянутых кожей скулах перекатились желваки. – Разве арамеи забыли о том, что такое честь? Адраазар несколько секунд смотрел на него, затем вдруг опустился на колено и склонил голову.

– Жив Господь‹$FЗдесь аналог слова «клянусь».›! Я буду драться с иегудеями, пока Он не призовет меня к себе. И верь, я не сделаю твоему Господину зла. А еще я возьму клятву со всех своих подданных, до последнего пастуха, что и они станут преследовать сынов колена Израильского до тех пор, пока последний из иегудеев не сойдет в землю. Это самое малое, что я могу сделать для вас, уходящих, и для Господа, принимающего ваши души.

– Замолчи! – вдруг рявкнул страшно Аннон. На лице его было написано бешенство. – Замолчи, Царь Сувы! Ты сам не ведаешь, что говоришь! Эти люди, – он указал на старика, – хотят умереть не ради того, чтобы умер Дэефет, а с ним колено Израилево! Они призывают смерть ради того, чтобы свет Господа воссиял над миром!!!