Читаем Гилгул полностью

– Прости меня, старик, – пробормотал тот и невольно отступил на шаг. – Прости. Я… просто поскользнулся на камне. Нафан отвернулся и пошел ко дворцу, гордо выпрямив спину, хотя это и давалось ему с большим трудом. Двое левитов шагали за ним. Молча, сосредоточенно глядя только перед собой. С пророком говорить запрещалось. Кто-нибудь мог расценить это как попытку выведать будущее. И тогда… Закон суров. И суд всегда заканчивается казнью. Они поднялись на пиаццо, оттуда в тронный зал. Здесь Нафан увидел Дэефета. Тот восседал на троне и был мрачнее зимней тучи. Он смотрел в пространство перед собой, поглаживая густую бороду, тревожа тонкие губы. Брови его сдвинулись к переносице, что говорило о дурном расположении духа. Слева от трона стоял Авиафар. По торжествующему взгляду, брошенному первосвященником на пророка, тот понял: сегодняшние неприятности связаны именно с Авиафаром. Нафан прошел к трону, остановился, приложив руку к груди, но не склоня головы.

– Ты звал меня, мой Царь? – спросил пророк. Дэефет мрачно посмотрел на него:

– И снова ты прав, пророк. Я звал тебя. Я тебя звал. – На губах Авиафара появилась недобрая усмешка. – Скажи, Нафан, – негромко продолжал Дэефет, отворачиваясь и глядя в сторону балкона, – тебе нравятся люди?

– Люди ничем не отличаются от других тварей Божьих, – ответил спокойно Нафан.

– Я спросил тебя не о том! – воскликнул Дэефет, поворачиваясь к нему. – Я спросил: нравятся ли люди тебе? Только не лги мне, пророк! Отвечай искренне! Помни, кто перед тобой!

– Я всегда помню об этом, мой Царь, – пробормотал Нафан. – Я люблю людей. Но их губит Зло.

– Губит Зло? – повторил Дэефет. – Что ты подразумеваешь под этим словом?

– Слишком многое, чтобы ответить быстро, мой Царь, – усмехнулся бесцветно старик. – А на долгий ответ не хватит ни твоей, ни моей жизни.

– И снова ты прав, – мрачно пробормотал Дэефет. – Тем более что твоей жизни осталось много меньше, чем тебе думается.

– Ты ли отмеряешь жизни созданиям Господним, пастух‹$FПо Библии, в юности Давид занимался пастушеством. В книгах мари слово «Дэфетум» означает не имя собственное, а звание, переводящееся как «вождь» или «опекун». Таким образом, до сих пор точно неизвестно, как именно звали преемника Царя Саула.›? – Пророк посмотрел Дэефету в глаза. Тот вздрогнул и тоже уставился на Нафана.

– Поостерегись, старик, – с угрозой в голосе сказал он. – Поостерегись. Иначе я прикажу казнить тебя немедленно.

– Моя жизнь принадлежит не тебе, – спокойно ответил пророк. – Господь заберет ее, когда посчитает нужным.

– Я повелеваю именем Га-Шема, – заметил Дэефет.

– Ты сказал. Га-Шем повелевает через тебя, но не наоборот. Дэефет замолчал, глядя на пророка. Тот улыбался, и в улыбке этой не было ни капли страха.

– Значит, ты любишь людей?

– Как и все, что создал Отец наш. Дэефет хлопнул в ладоши. Еще не стих отзвук хлопка, а дверь залы приоткрылась и двое левитов ввели Ноэму. Девушка с любопытством озиралась по сторонам. Она пока не догадывалась, зачем ее призвали во дворец. Ноэму вывели на середину залы. Увидев Дэефета, она упала на колени. Левиты остановились на шаг позади нее.

– Ты знаешь эту девушку, пророк? – спросил негромко и вроде бы даже равнодушно Дэефет.

– Знаю. Это – Ноэма, служанка Вирсавии, жены Урии Хеттея. Она немая.

– Да? – Дэефет усмехнулся. – Вчера ночью она разговаривала с Авиафаром в Скинье. И, насколько я могу судить, очень неплохо разговаривала. Во всяком случае, первосвященник ее понял. Верно, Авиафар? Тот кивнул, и улыбка на его губах стала и вовсе уж ядовитой. Теперь наконец Нафан понял, зачем его пригласили во дворец. Значит, Ноэма донесла на него? Что же, он ожидал чего-нибудь подобного. Когда все проходит гладко – остается страх. Страх неизвестности. Неизвестно, откуда ждать ответного удара. Теперь же все ясно. Ноэма подняла голову. Она слышала, что разговор шел о ней, но по-прежнему полагала, что ее призвали служить госпоже.

– Знаешь, сколько эта девушка получила за то, что донесла на тебя, пророк? – ровно, без всяких эмоций спросил Дэефет.

– Откуда мне знать? За донос платят смертные, но не Господь.

– Сколько ты заплатил ей, Авиафар? – не поворачивая головы, поинтересовался Дэефет.

– Я заплатил… мнээээ… двести сиклей, – ответил первосвященник. Ноэма подняла голову и не без удивления взглянула на первосвященника. Дэефет посмотрел на пророка, усмехнулся, приказал ожидающим за спиной Ноэмы левитам:

– Казните ее. Теперь у Вирсавии будет довольно слуг. Левиты мгновенно подступили к Ноэме и схватили девушку за плечи, подняли. Служанка оглянулась на них. На лице ее застыла растерянность. Первосвященник же обещал, что ее допустят к госпоже. Она же пришла вчера к Скинье ради этого. Она донесла на царского пророка именно потому, что хотела заслужить расположение Царя! Девушка замычала что-то, протянула руки к первосвященнику.