Читаем Гильдия убийц полностью

Рассудок помутился, Зверь нашептывал ей на ухо слова о смерти, внезапно Дубэ почувствовала себя потерянной среди лабиринта закоулков и коридоров Дома. Больница. Где она? А комната Реклы? Она туда ни разу не заходила.

Дубэ поспешно побежала по коридорам. Зверь все больше овладевал ею. Ей почти казалось, что он гонится за ней, ступая быстро и тяжело.

Не так, как в тот вечер, не так, как в тот вечер…

Знак на руке обозначился еще явственнее, чем обычно, и больно пульсировал.

Дубэ блуждала по коридорам, но не могла вспомнить дорогу, и тогда она по инерции пошла вперед, спотыкаясь, побежала. Запах крови стал еще сильнее, невыносимее, превратился в дикий призыв, которому нельзя было противостоять.

Дубэ, не задумываясь, бросилась в первую найденную дверь, застучала кулаками по дереву. Она почти не разглядела человека, вышедшего из комнаты. Она просто упала ему на руки, чувствуя, как силы покидают ее.

— Помогите, — прошептала Дубэ глухим, как будто не ей принадлежащим голосом.

Она не слышала, что говорит этот мужчина или женщина, она только почувствовала, как ее куда-то тащат, как рядом что-то тихо шепчут.

Дубэ положили на что-то мягкое. Из того немногого, что Дубэ удалось увидеть в бреду, она поняла, что находится в больнице.

Вдруг в поле ее зрения оказалось лицо Реклы.

— Что ты сделала со мной, проклятая? — спросила Дубэ измученным приглушенным голосом.

Рекла стояла в двух шагах от нее и спокойно улыбалась.

— Ты на самом деле дура. Ты даже попыталась равняться со мной… ты меня насмешила. — И она иронически усмехнулась. — Ты не считала дни? С момента твоего посвящения прошло уже восемь дней… а я говорила тебе…

Дубэ начала догадываться: снадобье.

Рекла покрутила перед ней пузырек, в котором плескалась голубоватая прозрачная жидкость, как будто во сне Дубэ инстинктивно протянула руку, но Рекла отодвинула пузырек подальше.

— Дай мне лекарство.

— Ты была со мной слишком непочтительна и продолжаешь себя вести так же… Я говорила тебе, правда? Таково наказание для плохих детишек, не выполняющих своих обязанностей…

— Дай! — прокричала Дубэ. — Мне плохо, черт возьми, если ты мне не дашь лекарства, то я устрою тут резню, ты знаешь!

Рекла покачала головой:

— Не думаю.

Дубэ заворочалась на койке, больно упала и стала извиваться на полу. Рекла прижала ее ногой. Она обладала неестественной для своей комплекции силой.

— Будь умницей.

Она подозвала тех же великанов, которые были вечером на обряде посвящений, и они выволокли Дубэ прочь.

Дубэ кричала, боль пронизывала ее грудь, все сильней и сильней. Когда Дубэ повели по коридорам Дома, все больше удаляясь от его центра, разбуженные убийцы вылезали на пороги своих комнат. Дубэ смотрела на них умоляющими глазами, но не видела на их лицах ни малейшего признака сочувствия, лишь одно холодное любопытство.

Камера была та же, Дубэ узнала ее. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием.

Дубэ бросили в камеру, приковали к полу цепями и закрыли дверь. И она осталась там одна, со своими демонами.

Когда все было позади, поразмыслив, Дубэ решила, что Рекла была почти даже милосердна. Она оставила Дубэ на целый день ходить на цепи, но этот день был проведен в аду. Зверь топал копытами и в какие-то, казавшиеся бесконечными, моменты почти овладевал ее телом. Лица призраков заполнили густую тьму камеры, Дубэ просто молила о конце, который избавил бы ее от этих мучений.

Потом вошла Рекла. Она остановилась перед Дубэ, лежавшей на земле, властно встала над ней, широко расставив ноги.

— Ты запомнила урок, да или нет?

Обессиленная Дубэ смотрела на нее с ненавистью.

— Как ты можешь так наказывать меня? — прошептала она охрипшим от долгих криков голосом.

Рекла скривила свои красивые губы в улыбке.

— Это — не я, это — Тенаар. — Потом она снова сделалась серьезной. — Отныне ты будешь отвечать за молитвы во время трапез и будешь молиться со мной в храме каждое утро. Но прежде всего ты никогда больше не посмеешь быть со мной непочтительной. Скажи: «Да, мой страж», и это мучение кончится в одно мгновение.

Дубэ продолжала презрительно смотреть на нее. Она чувствовала себя униженной, но более всего — измученной усталостью и страхом. Ее бросили туда, где у нее не было защиты, туда, где она ощущала себя беззащитной и охваченной ужасом.

Дубэ закрыла глаза и сказала:

— Да, мой страж…

Едва придя в себя, Дубэ попыталась потребовать объяснений у Иешоля. Она попросила аудиенции через Шерву, который, до этого момента, был единственным, с которым удалось наладить контакт во время долгих молчаливых часов, проведенных на тренировках.

Как ни странно, Иешоль не стал откладывать и быстро принял ее.

Верховный Страж сидел за своим столом, склонившись над книгами. На носу у него были очки в золотой оправе. Дубэ поклонилась, прижав руки к груди (таково было приветствие убийц), а потом посмотрела ему в глаза.

Иешоль медленно поднял глаза от тома, который изучал.

— Что случилось?

— Все это не было оговорено.

— Что именно?

Он притворялся. Делал вид, что не знает, о чем речь. Он издевался над ней.