Читаем Гильдия убийц полностью

— Это естественно, что она так ведет себя… случилось страшное… это — естественно.

Прошло немного времени, и дом наполнился другими голосами, незнакомыми голосами, которые проникали из-под пола и, наконец, стали доходить до нее. У нее заурчало в животе, страшно заболели ноги, но она так и не могла пошевелиться.

— Дело серьезное, может быть, вы не понимаете.

Это был голос Трарека, старейшины деревни.

В ответ ее мать зарыдала.

— Мне кажется, это вы не понимаете. — Громкий и печальный голос ее отца. — Как вы могли даже подумать, что подобное случилось умышленно?

— Я этого не говорю, Горни.

Это сказал Том, отец Ренни.

— Но ты же должен понимать, как велико горе родителей Горнара.

— Это была роковая случайность.

— Мы все это понимаем.

— Тогда о чем еще говорить.

— В любом случае дело серьезное. Дубэ убила мальчика.

— Это был несчастный случай, черт возьми, несчастный случай!

— Успокойся, мы пришли сюда поговорить.

— Вы не хотите говорить, вы хотите осудить мою дочь, маленькую девочку!

Ее отец кричал. Сколько она помнит, такого никогда не случалось.

— Ренни говорит, что она сделала это намеренно… она взяла его за голову и ударила о камень.

— Вы сумасшедшие… просто сумасшедшие…

— Думаю, ты не будешь отрицать, что такое насилие — нечто ненормальное для девочки…

— Дети играют! Дети дерутся! Как-то раз я выбил тебе два зуба, когда мы подрались, ты помнишь? Если бы удар был сильнее, ты тоже мог бы умереть.

— Нельзя бить мальчика головой о камень, не желая убить его.

Прошло несколько дней, и дом погрузился в мертвую тишину. Дубэ начала есть, но говорила мало. К тому же никто в доме и не хотел с ней разговаривать. Почти все время Дубэ проводила на чердаке. Это было единственное место, где она чувствовала себя хорошо. Она больше не могла видеть опухшие от слез глаза матери и потемневшее, нервное лицо отца. Внизу события становились реальностью, а на чердаке времени не существовало, Дубэ могла ходить взад и вперед сколько хотела и стирать из памяти тот день на берегу реки. И она делала это. Оставались краткие драгоценные минуты, когда ей удавалось думать о другом: в глубине души она еще осмеливалась любить Матона.

«Скоро все кончится, и я смогу вернуться назад. Меня ждет незабываемое лето».

Однажды вечером отец вошел в ее комнату.

— Ты спишь?

После того дня Дубэ ни разу не удавалось спокойно заснуть. Ночью, когда она лежала в кровати, ей было страшно, а если ей удавалось заснуть, то много раз ей виделись ужасающие призраки.

— Нет, я не сплю.

Отец присел на край кровати. Посмотрел на нее:

— Как… как ты себя чувствуешь?

Дубэ пожала плечами. Она не знала.

— Люди деревни хотят поговорить с тобой.

Дубэ оцепенела. Собрания во главе со старейшиной — дела взрослых. Дети никогда не могли их посещать.

— Зачем?

— Ну… о том… о том, что случилось.

Дубэ почувствовала, как комок подступает к горлу.

— Я… не знаю, что говорить…

Отец погладил ее по щеке.

— Знаю, что это тяжело и страшно, но клянусь тебе, что страшно будет в последний раз.

Слезы потекли по ее щекам.

— Я не хочу…

— Я тоже этого не хочу, но деревня так решила, понимаешь? Я не могу пойти против деревни… Они только хотят, чтобы ты рассказала, как все было. Скажи, что случилось, и потом ты это забудешь, хорошо?

Дубэ вскочила с кровати и крепко обняла отца. Она плакала, плакала, как в тот день, на берегу реки. Она плакала так, как никогда больше в жизни.

— Я не хотела, я не хотела! Он сам начал совать мою голову под воду, а мне было страшно! Я не знаю, как это случилось, я знаю только, что он вдруг перестал двигаться! И потекла кровь, и у него были открыты глаза, на меня смотрело его страшное лицо, и кровь, кровь в воде, на траве…

Отец тоже обнял ее.

— Вот это ты и скажешь, — сказал он прерывающимся голосом, — и они поймут, потому что случилась страшная ошибка, страшная история, в которой ты вовсе не виновата.

Он замолчал, еще раз погладил ее по лицу.

— Договорились?

Дубэ кивнула.

— Через два дня мы пойдем к ним. Но я хочу, чтобы ты пока об этом не думала. Пообещай, что ты постараешься.

— Хорошо.

— А теперь засыпай.

Отец еще раз обнял ее, и, успокоившись, девочка опустила голову на подушку. Впервые после стольких ночей ей не снились призраки.

Комната была серой, просторной и прокопченной. К запаху дыма примешивался мужской запах, запах множества людей, столпившихся в комнате с деревянными стенами.

Пришли все. Уже много лет в лесу не случалось убийств, даже старики не могли вспомнить, когда последний раз собирались по такому поводу.

В первом ряду сидели родители Горнара. Погруженные в свое горе, они избегали смотреть на Дубэ. Они очень напоминали ее собственных родителей, сидевших тоже в первом ряду.

Позади толпились те, кто не были причастны к делу, но хотели присутствовать, видеть, участвовать. В деревне, где жили триста человек, убийство — дело общее.

Других детей не было — только одна Дубэ.

Шум наполнил пространство комнаты, все смотрели на Дубэ и показывали на нее пальцами. Дубэ надеялась только на то, что все скоро кончится.