Читаем Гильдия убийц полностью

Но ненависть — старый друг, с которым очень трудно расставаться, и ненависть снова искала выхода, переполняла его.

Лонерин попытался заглушить гнев. Ему следовало произнести заклинание, или же он никогда не сможет вернуться в свою комнату.

Он взял в руки соломинку, но она дважды падала на землю, ее приходилось подбирать. И произнести заклинание ему было трудно. Он не мог вспомнить слова, а язык не повиновался ему.

Он не говорил. Лонерин несколько дней не мог говорить. После того отчаянного крика у него пропал голос. Теперь он кружил возле общего захоронения, или, может быть, возле маленькой могилы, над которой стояла деревянная плита с одним-единственным именем. Он потерялся и утратил дар речи.

«Почему ты не говоришь, а, Лони? Почему?»

Наконец ему удалось. Слабый голубой лучик появился в плотном воздухе. Лонерин побежал.

Добежав до трапезной, он начал дышать спокойнее. Когда он наконец вернулся в зону, предназначенную для просителей, почувствовал, что избавился от кошмара.

Лонерин прислонился спиной к стене. Из уголка глаза вытекла слеза. Слеза боли, ненависти и беспомощности.

Едва Дубэ вернулась, как ей встретилась Рекла. Глаза у нее блестели.

— Ну что? Ты сделала это?

— Его не было в Макрате.

У Реклы тут же изменилось выражение лица.

— Еще неделю назад наши видели его там.

— Вероятно, он ушел.

Дубэ повернулась, чтобы уйти, но Рекла железной хваткой вцепилась ей в руку.

— Ты делаешь мне больно…

— Не пытайся обмануть меня… не пытайся… я думала, тебе понятно, что я могу быть жестокой и упорной…

Дубэ пыталась сохранять спокойствие.

— Я говорю тебе правду. Я вернулась, потому что в Макрате его не было, но нашла одного информатора, который будет искать.

— Если это неправда, то ты знаешь, что тебя ждет…

— Его превосходительство сказал мне, что у меня есть месяц. Почему ты требуешь этого от меня сейчас? У меня еще больше двадцати дней.

Рекла долго угрожающе смотрела на нее.

— Повторяю тебе: если ты лжешь, то через двадцать дней поплатишься.

Она отпустила Дубэ, и та пошла по коридору с напускным спокойствием. Однако в груди ее бушевала самая настоящая буря. Встреча с Дженной дала ей понять, что она дошла до предела. Она больше не могла тут оставаться, ни за что на свете. Она боялась утратить в себе все человеческое.

Посвящение, жертвоприношение, требование убить Дженну — вот все этапы печального пути, который вел ее к безумию.

И она приняла решение.

Она пришла к Шерве на урок, была послушной и согласной на все весь день, но Шерва был из тех людей, от которых нелегко скрыть тайну.

— Ты молодец, не отрицаю, даже больше, чем я ожидал, — сказал он ей под конец. — Я не думал, что ты столькому научишься, сможешь сосредоточиться и действовать, когда твои мысли совсем в другом месте.

Дубэ знала, что момент настал. И у нее нет другого выхода.

Она встала перед ним, выпрямилась, еще тяжело дыша после тех упражнений, которые выполняла весь день.

— Что случилось?

— Ты должен мне помочь.

Шерва молча застыл.

— Никакая игра не стоит той цены, которую я плачу, никакая, хотя я еще не готова к тому, чтобы умереть и согласиться без гнева на ту участь, которую мне уготовил Иешоль.

— Может, я чего-то не понял, — довольно осторожно начал Шерва. — Мое отношение к культу, вероятно, ввело тебя в заблуждение…

— Ты не такой, как все, ты любишь только самого себя.

Эти слова, казалось, произвели впечатление на Шерву.

— Да, наверное, это так…

— Я чувствую, что могу обратиться только к тебе. Поэтому ты поймешь, если я скажу тебе, что мне нужно покинуть это место.

Шерва покачал головой:

— Я уже столько лет в Гильдии, я многим обязан им…

— И ты остаешься здесь только потому, что не считаешь себя достигшим того уровня, который позволит тебе убить Иешоля, — прервала его Дубэ.

Шерва замолчал. Возможно, он не мог поверить, что эта девочка в состоянии так хорошо читать его мысли.

— Не заблуждайся. Я молода, но понимаю, потому что многое повидала.

— Причина, по которой я нахожусь здесь, связана только с моей верностью этому месту. Уверяю тебя, и не говори мне больше ни слова.

— Почему? Ты хочешь оттолкнуть меня? Я отчаялась. Медленному умиранию в этой каменной конуре я предпочту быструю смерть.

Шерва встал.

— Урок закончен. Я забуду все, что ты мне сказала, но сейчас уходи.

Дубэ неподвижно продолжала стоять на том же месте.

— Иди. Ты не знаешь о моей жестокости. Иди, так будет лучше для тебя.

Дубэ и не пошевелилась.

— В Большом зале есть ход, я знаю, но мне не удалось найти его. Скажи мне только, где он.

— Никакого хода нет, ты ошибаешься.

— Он есть, и ведет в комнату стражей.

Шерва угрожающе нахмурился.

— Ты вынуждаешь меня убить тебя?

— Ты — единственный, кому я здесь доверяю. Скажи мне только, где этот ход.

— Если кто-то выйдет, то это будет конец, поняла? Никто не может уйти отсюда, даже не пытайся.

— Ты боишься, что тебя убьют? Ты этого боишься?

— Не играй со мной… Ты хочешь получить снадобье, чтобы уйти.

Дубэ сжала кулаки, закусила губу.