Читаем Гиль полностью

Царицынский воевода А. Турчанинов, который должен был первым принять удар восставших, не надеялся, что сможет быстро получить помощь из Москвы. Это заставило его принять ряд оборонительных мер. Стремясь обеспечить спокойствие в городе, он, как приостановил действие указа о немецком платье и брадобритии, привел население к присяге, перестал пропускать вниз по Волге торговые суда и начал готовиться к осаде. Он попытался произвести разведку, послав сотника Р. Обманщикова с 20 стрельцами в Черный Яр. Когда отряд не вернулся, воевода понял, что Черный Яр в руках восставших. После этого Турчанинов отправил гонцов в донскую станицу Паншин, в Черкасск и Саратов. Обратился Турчанинов и к хану Аюке. Хан Аюка сразу принял сторону правительства, с которым сравнительно недавно подписал выгодное соглашение и успешно сотрудничал. Считая необходимым удовлетворить просьбу Турчанинова о помощи, Аюка и его тайши не сомневались, что тем самым оказывают большую услугу правительству и могут надеяться на получение наград, льгот и пушек. Под Царицын решено было отправить несколько крупных отрядов. Прибытие первых отрядов калмыков сразу улучшило положение Турчанинова. Он расположил их по обеим берегам Волги и снабдил пушками, а 600 калмыков ввел в город. Сочувствующие восстанию оказались в меньшинстве.

В Черкасске войсковой атаман Л. Максимов, проведя после получения писем от Турчанинова присягу и арестовав астраханских посланцев, тоже начал готовить помощь Царицыну. В отписке от 30 августа в Москву и в сказке казака С. Кочета сообщалось, что в Черкасске решили сформировать 2 отряда. Всего «по смете» в походе должны были участвовать более 10000 человек.

В Саратове отписки Турчанинова вызвали большую тревогу. Город был совершенно не готов к сопротивлению и его воевода Ф. Змеев немедленно разослал «посыльщиков» в Петровск, Нижний Ломов и Пензу. Из Пензы гонцы поскакали в Саранск, из Саранска в Арзамас, а оттуда в Москву, Нижний Новгород и Муром. Распространилась новость и по городам Среднего Поволжья. В последующие дни тревога продолжала нарастать. Страх воевод перед выступлением народа подстегивал их лучше, чем любые указы центра. Наиболее четко выразил их отношение к восстанию воевода Нижнего Ломова: «А что они воры положили такую прелесть, будто им рубить немцев, и то они положили для знаку, а мысли их воровские не к тому, но такого же продчего их злу начальника и богоотступника Стеньки Разина».

Решение о походе вверх по Волге астраханский круг принял в первый день восстания. Часть восставших, главным образом экспансивная молодежь, о союзниках не заботилась, думая, что они найдутся всюду. Она требовала немедленного взятия Царицына и выступления к Москве, предлагая «всех призывать к себе, а кто б не пристал, и тех было всех побивать до смерти». В Москве они хотели «немцев всех, кто б где попался, мужеска и женска полу, побить до смерти и сыскать государя, и бить челом, чтоб старой вере быть по-прежнему, а немецкого платья бы не носить и бороды и усов не брить». А если он не согласится, то «и его, государя, за то убить до смерти, чая… что он государь подлинно подменной». Основная масса стрельцов, солдат, посадских и работных людей, которую возглавляли заговорщики, считала, что надо, овладев Царицыном, двигаться к Казани. Далее, «есть ли б к ним пристали, итти до Москвы и спрашивать про государя бояр, и будя бояря на разговор с ними не пошли б, и их побить». Третья группировка восставших считала возможным осуществить поход только при условии совместных операций с донскими казаками, в которых они видели главную силу, гарантирующую успех. В случае отказа казаков они полагали, что следует уйти из России на «вольную» реку Аграхань. Эта группа объединяла людей, работавших за низкую плату или за хлеб и одежду, кабальных должников, холопов и другие категории дворовых людей, а также разного типа беглых, мечтавших слиться с «вольным казачеством» Дона или основать новые казачьи сообщества на свободных землях. Четвертая группа состояла из наиболее нерешительно и осторожно настроенных; их больше привлекала мысль о компромиссе с правительством, чем идея похода против столицы. В эту группировку входили посадская и стрелецкая верхушка, богатое приезжее купечество и частично шедшие за ними средние слои посада. В то же время они не решались идти в разрез с большинством круга. Мнение этой группировки разделяли умеренное крыло старшины, а также атаман «походного войска» Дериглаз и его ближайшие помощники. Общим для всех группировок положением была уверенность в поддержке донских казаков.