Читаем Гигабайты власти полностью

Поскольку столь благородному, на первый взгляд, делу яростно и который уже год подряд сопротивляются правозащитники многих стран, имеет смысл рассмотреть историю рождения данной конвенции в некоторых содержательных подробностях.

Для компьютерных специалистов, уважающих термин «хакер», под «хакингом» обычно понимается процесс проникновения в суть той или иной вещи. Конечный результат - понимание того, «как это работает», зачастую сопровождаемое предложениями по улучшению работы. У властей же понимание «хакинга» сложилось совсем иное. Поскольку политическое руководство государств - народ занятой, то им некогда разбираться во всех этих терминологических тонкостях. Для этого есть эксперты и консультанты. Раз кругом говорят, что хакеры взламывают защиту компьютерных сетей, значит это дело экспертов из полиции и прочих правоохранительных органов. Логика же полиции свелась примерно к следующему умозаключению: раз хакерская публика мнит себя дюже умной и пишет всякие-разные программы, плодящие киберпреступность и лишающие корпорации доходов, то надо это дело запретить. Причем на корню.

Впервые о подготовке закона стало известно в октябре 2000 года, когда был рассекречен весьма важный и любопытный документ, подготовленный под эгидой Совета Европы и носивший название «22-я версия Проекта договора о киберпреступлениях» (Draft Convention on Cybercrime, № 22 rev). Этот документ, подготовленный в условиях необычной для европейского сообщества секретности, был представлен как «первый международный договор, посвященный уголовному праву и процедурным аспектам разного рода преступного поведения, направленного против компьютерных систем, сетей и данных».

В 22-й версии проекта обнаружилось много чего интересного: и намерение заставить всех интернет-провайдеров хранить подробные отчеты о деятельности своих клиентов (нечто подобное уже реализовал у себя Китай, поскольку это крайне полезный инструмент в борьбе с инакомыслием); и намерение привлекать к уголовной ответственности за посягательство на копирайт (для множества европейский стран это весьма спорный с правовой точки зрения вопрос); и запрет на хакерскую деятельность вкупе с хакерским инструментарием, и ряд положений, игнорирующих презумпцию невиновности, а также побуждающих граждан к «самообвинению». Достаточно подробный разбор весьма спорных юридических новшеств, предложенных в проекте и противоречащих европейской Конвенции о правах человека, был сделан в коллективном письме GILC (www.gUc.org), международной коалиции нескольких десятков правозащитных групп, на имя генерального секретаря Евросовета. По оценкам, сделанным в заявлении GILC, этот проект «противоречит прочно утвердившимся нормам защиты личности, подрывает разработку эффективных технологий сетевой безопасности и снижает подотчетность правительств в их правоохранительной деятельности» [GIOO].

В контексте нашей истории наибольший интерес представляют те положения проекта Договора, что посвящены непосредственно хакерам и их инструментам. В компактном представлении выглядят эти положения проекта следующим образом.

Каждая сторона, подписывающая договор, должна принять такое законодательство и прочие меры, которые окажутся необходимы для преследования как уголовных преступлений следующих деяний: (1) доступ к компьютерной системе в целом или любой ее части без надлежащего на то права; (2) осуществляемый с помощью технических средств перехват компьютерных данных, идущих внутри компьютерной системы, от нее или к ней, а также перехват электромагнитных излучений системы, несущих такие компьютерные данные; (3) внесение, уничтожение, подмена, повреждение или удаление компьютерных данных без надлежащего на то права; (4) создание, продажа и прочее распространение устройств и компьютерных программ, разработанных или приспособленных для целей, перечисленных в предыдущих пунктах; (5) распространение информации, способствующей доступу к компьютерным системам без надлежащего на то права.