Читаем Гибель Сатурна полностью

Незадолго до убийства к генералу нагрянул в гости его бывший сослуживец, такой же старый одёр, только в звании полковника. Воронцов оставил того дома, а сам побежал в магазин – печенья к чаю купить, и вообще. Убийцы, беспрепятственно войдя в дом (ну да, он же дверей не запирает) – так вот, убийцы, свободно войдя в дом, застали там старого полковника и, перепутав с хозяином квартиры, застрелили.

– Как же они могли перепутать? – спросил Волин. – Вы с ним что – близнецы?

– В нашем возрасте – все близнецы, – отвечал Сергей Сергеевич. – У нас не физиономии, а старые морщинистые жопы. В жизни одну от другой не отличишь, если лично не знаком.

Вернувшись домой и обнаружив старого товарища мертвым, а компьютер украденным, Воронцов живо смекнул, что охотится за ним не кто иной, как дядюшка Фигурина, начальник его охраны Соколовский.

Он, конечно, сам был виноват: недооценил Соколовского. Однако приходить к нему домой и расстреливать его гостей показалось генералу делом из рук вон выходящим. Стало ясно: если Соколовский узнает, что Воронцов остался жив, в покое он его не оставит. И тогда генерал решил не прояснять ситуацию. Пусть в ближайшее время все думают, что его убили. А он пока попытается подобраться к дядюшке поближе и отомстить за погибшего друга.

Волин был озадачен. Ну ладно, киллеры могли обознаться, но полиция?

– А что полиция? – усмехнулся генерал. – Документы приятель мой оставил в гостинице, телефон его забрали, убили его в моей квартире. Человек я одинокий, даже с соседями не вижусь. Так что опознать меня было некому. Тем более, я на горизонте появляться не спешу. В результате пошли по самому простому пути. Зато у меня появилось некоторое время на знакомство с господином Соколовским.

Волин молчал несколько секунд, потом вдруг сказал:

– Слушайте, Сергей Сергеевич, я вас очень прошу – не предпринимайте ничего в одиночку. Там, может, целая команда профессиональных убийц, и один вы все равно не справитесь, только голову зря сложите. Подождите, пока я вернусь, вместе что-нибудь придумаем. У вас есть пока, где спрятаться?

– Найду, – проворчал Воронцов. – На даче у знакомых скроюсь.

– Дача подойдет, – сказал Волин. – Как что-то прояснится, я вам позвоню.

Генерал положил трубку.

– Ух! – выдохнул старший следователь, глядя на Иришку бешеными глазами. – Еще пара таких новостей сегодня – и меня можно будет везти в больницу с инсультом. Или с инфарктом, на ваш выбор.

Иришка дернула его за ухо и сказала, что она бы на его месте не спешила. Вступил наконец и совринтенденте, который все это время молчал, меняя лицо с обыденного на скорбное, а потом – на радостное.

– Рагацци, – сказал он, – насколько я понимаю, случилось чудо, и старший друг нашего Арресто воскрес? Это, как говорят у вас в России, хорошо бы отметить. Тем более, что ты, Арресто, должен мне ящик пива.

– Ладно, – сказал Волин, – валяй, тащи свой ящик.

– Двадцать банок? – уточнил Серджио.

– С какой стати? – удивился старший следователь. – Шесть, не больше.

Пеллегрини возмутился. Синьоры, поглядите только на этого Гобсека! Такой день, второй подобный случай за две тысячи лет, к тому же пить это пиво будут все, а не один синьор комиссарио. И после этого он предлагает купить всего шесть банок! А еще говорят о широкой русской душе. Широкая душа, если хотите знать, начинается именно с двадцати банок пива. В крайнем случае – с шестнадцати. Но уж никак не с шести. Он бы еще предложил ящик из двух банок!

– Ладно, ладно, – махнула рукой Иришка, – покупай сколько хочешь.

– А кто платит? – осведомился Пеллегрини недоверчиво.

Ирина отвечала, что платит французское правительство и для ясности ткнула пальцем себя в грудь. Синьор комиссарио пришел в восторг: а еще говорят, что французы – прижимистые! Сегодня мадемуазель Белью реабилитировала в глазах мировой общественности всю французскую нацию. Если она еще позволит включить в набор некоторое количество закусок, она, без сомнения, может стать местночтимой святой французского происхождения.

– Ты это уже говорил, – заметил Волин.

– И повторю еще сто раз, – запальчиво отвечал совринтенденте. – Нини станет святой, и я лично буду приносить цветы к иконе с ее ликом.

– Валяй, – засмеялась Иришка. – Это даже интересно, никогда не думала стать святой.

Пеллегрини, морща круглое личико, важно заявил, что при его связях в Ватикане она может быть канонизирована еще при жизни. Впрочем, это дело будущего. А сейчас он, с их позволения, отправляется в магазин, поскольку доставке не доверяет, да и зачем переплачивать за то, что можно принести самому?

С этими словами совринтенденте выпорхнул из номера.

– Телефон забыл, обалдуй, – заметил Волин.

– Ничего, полчаса проживет без телефона, – отмахнулась Иришка.

– Точно, – сказал Волин. – А мы с тобой могли бы запереть дверь и заняться в эти полчаса чем-то полезным и приятным.

– Дверь тут запирается сама собой, – отвечала Иришка.

– Ага, – кивнул Волин. – Значит, могли бы не запирать дверь и сразу заняться чем-то полезным и приятным. Например…

И он потянулся к ней губами.