Читаем Гетто в огне полностью

В середине мая 1942 года расстреливают 110 заключенных так называемой, Центральной Тюрьмы («Гесиовка»), арестованных за незаконный переход границы гетто. Один из наших товарищей (Грилак) видел, как заключенных вывозили из тюрьмы на специальных грузовиках. Почти все они шли спокойно, и вдруг одна женщина в нескольких шагах от грузовика прокричала: «Я умру, но ваша смерть будет намного хуже!» Естественно, об этом не упоминалось в специальном сообщении немецкой администрации о казни 110 «преступников».

Примерно в то же время произошел очередной «прокол» в нашей работе. Немцы обнаружили квартиру, где действовал наш печатный станок. Они не нашли там ни одного из наших людей, так как разведка сообщила об ожидаемом в течение 24-х часов обыске. У нас было достаточно времени, чтобы перенести наши газеты, мимиограф и пишущие машинки в другое, безопасное место.

Теперь настроение в гетто менялось ежедневно. Поворотным моментом стало 18 апреля. До того дня, как бы трудно ни жилось, обитатели гетто надеялись жить дальше, распределить жалкие доходы, чтоб хватило до конца месяца, сделать заготовки, протянуть еще зиму. 18 апреля почва из-под ног была выбита. Каждая ночь заполнялась звуками выстрелов и топотом солдатских сапог. Немцы демонстрировали, что каждый живет в карточном домике, готовом рухнуть в любой момент. Всем стало ясно, что гетто подлежит ликвидации, но никто не предполагал уничтожения его жителей.

22 июля 1942 года в 10 утра у здания Юденрата появились немецкие машины. Перед Юденратом была поставлена задача: все неработающие евреи высылаются на Восток. Поле этого немцы отбыли, и началось секретное заседание. Никто из членов Юденрата не хотел рассматривать главный вопрос — должен ли Юденрат брать на себя обязательство выполнять это постановление.

Уже на следующее утро большие белые объявления, подписанные Юденратом (текст объявления диктовал обершарфюрер Хёфле) разъясняли жителям гетто, что все, за исключением работающих на немцев (здесь следовали тщательно подготовленные списки рабочих мест, которых новый порядок не касался), служащие Юденрата и ZSS (еврейская взаимопомощь) должны будут оставить Варшаву. Еврейская полиция была назначена ответственной за поддержание порядка при высылке, она переходила в подчинение штаба депортации. Таким образом немцы вынудили Юденрат послать на смерть более 300 000 жителей гетто.

В первый день депортации были вывезены 2 000 заключенных центральной тюрьмы, в т. ч. несколько сотен схваченных на улицах нищих и бездомных.

Днем прошла встреча нашей «пятерки» с инструкторами. Было решено, что ввиду отсутствия оружия и невозможности оказать сопротивление, надо постараться спасти от высылки как можно больше людей. Мы надеялись, что контакты, налаженные некоторыми благотворительными организациями с членами еврейской полиции, отвечавшей за депортацию, могут оказаться полезными. Однако, еще до окончания встречи, не успев выработать план действий, мы узнали, что немцы и украинские националисты окружили квартал между Мурановской и Ниской улицами. Они действовали по четкому плану, в котором учитывались даже «технические детали». Уже схвачены более 2 000 человек, то есть, недостающее количество для выполнения дневной нормы — 6 000 человек в день. По поступившей информации брали всех без исключения, даже тех, кто имел удостоверения о занятости на немецких предприятиях (именно в это время погиб Л. Розенштейн). Таким образом, наши планы оказались нереальными.