Читаем Герой Веков полностью

Трое мужчин по очереди заговорили о той стороне жизни в лагере, за которую каждый из них нес ответственность. На долю Хэма выпали поддержание боевого духа и тренировки, Дему отвечал за припасы и соблюдение порядка, Сетт — за тактику и патрулирование. Эленд стоял, сцепив за спиной руки, и вполуха слушал их донесения. Со вчерашнего дня мало что изменилось, разве только вернулся к несению службы Дему, который был намного полезнее своих заместителей.

Пока они отчитывались, Эленд размышлял. Осада шла достаточно хорошо, но правитель, которого обучали Сетт и Тиндвил, роптал в нем, не желая больше ждать. Он ведь может просто взять город штурмом. У него есть колоссы, и, судя по всему, его солдаты куда опытнее тех, что прячутся за стенами Фадрекса. Скалы обеспечат защитникам города преимущество, однако положение Эленда не так уж плохо, чтобы он проиграл.

Но победа будет стоить многих, очень многих жизней.

Другими словами, оставался последний шаг, который предстояло совершить, чтобы превратиться из защитника в агрессора. Из покровителя в завоевателя. И Эленд пребывал в ярости, оттого что не знал, как следует поступить.

Была еще причина, по которой не следовало посещать Фадрекс. Как удобно было бы продолжать считать Йомена злым тираном, продажным поручителем, сохранившим верность Вседержителю. Теперь, к несчастью, Эленд знал, что Йомен — вполне благоразумный человек. Да к тому же способный вести интересную беседу. В каком-то смысле его обвинения в адрес Эленда оказались чистой правдой. Он действительно был лицемером: говорил о народовластии, но собственный трон получил силой.

Император верил, что люди именно этого от него и хотели. Но это же и превращало его в лицемера. Следуя той же самой логике, Эленд должен был поручить Вин убить Йомена. Но как же мог Эленд приказать убить человека, который ничего плохого не сделал, а лишь оказался на его пути?

Убийство поручителя представлялось столь же недостойным поступком, как и штурм города с привлечением колоссов.

«Сетт прав, — думал Эленд. — Я балансирую на лезвии бритвы».

В какой-то момент, разговаривая с Телденом на балу, он почувствовал себя таким уверенным. И ведь он на самом деле верил в то, что говорил тогда. Он не стал вторым Вседержителем. Он даровал народу большую свободу и большую справедливость.

Однако чувствовал, что эта осада может нарушить равновесие между тем, кем он был, и тем, кем опасался стать. Мог ли Эленд и впрямь оправдать завоевание Фадрекса, гибель его защитников и разграбление его запасов некими предположительно важными интересами, связанными со спасением жителей империи? Мог ли поступить наоборот: покинуть Фадрекс и оставить секреты, которые таились в пещере (и, не исключено, могли спасти всю империю), человеку, уверенному, что Вседержитель вот-вот вернется и спасет его подданных?

Эленд не был готов принять решение. Пока что он собирался попробовать иные варианты. Любые варианты, которые не потребуют немедленного штурма. Это подразумевало, что осада будет продолжаться, пока Йомен не станет сговорчивей. Это также подразумевало, что Вин проберется в хранилище. Согласно ее донесениям, здание тщательно охранялось. Она не была уверена, что сумеет проникнуть внутрь под покровом темноты. Однако на время бала защита могла стать слабее, чем обычно. Лучшего шанса взглянуть на то, что находилось в пещере, у них может и не быть.

«При условии, что Йомен не перенес куда-нибудь последнюю плиту с посланием Вседержителя. При условии, что она вообще там была…»

Такой шанс нельзя упускать. Последнее письмо Вседержителя, последняя подсказка, которую он оставил своему народу. Если бы Эленд смог получить ее, не устраивая штурм города и не убивая тысячи людей, он бы не стал медлить.

Доклады закончились, и Эленд распустил собрание. Хэм торопился на утреннюю тренировку и ушел сразу. Через несколько минут унесли Сетта. Дему, однако, задержался. Временами Эленд забывал о том, насколько Дему молод — едва ли старше, чем он сам. Многочисленные шрамы, включая часть головы, где не росли волосы, прибавляли генералу возраста, а последствия долгой болезни лишь усиливали впечатление.

Дему явно хотел что-то сказать, но колебался. Вид у него был расстроенный. Эленд терпеливо ждал. Наконец генерал решился:

— Ваше величество, боюсь, я обязан попросить вас освободить меня от должности.

— Это почему же? — осторожно спросил Эленд.

— Не думаю, что теперь имею на нее право.

Эленд нахмурился.

— Командовать войсками может только человек, которому доверяет Выживший, мой господин, — пояснил Дему.

— Уверен, он доверяет тебе, Дему.

— Тогда почему он наградил меня болезнью? Почему выбрал меня из стольких людей в армии?

— Я уже говорил, Дему, это была случайность.

— Мой господин, мне неприятно вам возражать, но мы оба знаем, что все не так. Ведь вы же сами говорили, что если кого-то сразил недуг, то такова воля Кельсера.

Эленд застыл:

— Я такое говорил?