Читаем Герой туманной долины полностью

Рассматривая зеленые и красновато-коричневые листья, вдыхая запах чабреца и лимона, пиная наевшемуся Виски маленький мячик, который почти тут же возвращался к его ногам, Шеннон наполнялся жизнью и теплом чужого дома, вспоминая жар объятий той, что усиленно выдавливала из себя улыбку или смех, не зная, что пустоту в глазах ее друг видит хорошо.

Делла еще не заметила оставленный им подарок, приютившийся на комоде в ее спальне — цветочную композицию из пяти растений в сером граненом горшке с воткнутой в землю желтой маленькой птичкой с распростертыми крыльями. А он знал, когда заметит, обязательно поймет, почему именно в этой фигурке он рассмотрел ее саму — порхающую и свободную. Правда так ли свободна и легка она теперь?

Шеннон вернул лейку на подоконник, разлил по чашкам заварившийся чай и усмехнулся, глядя на вещи, вывалившиеся из сумки Деллы. Он быстро сложил все обратно, застегнул молнию и поставил сумку на стул, только теперь заметив спрятавшийся под ней потрепанный небольшой блокнот, раскрытый на заполненной кривым почерком линованной странице, к которой была прицеплена ручка.

Почти такой же сейчас лежал во внутреннем кармане его пальто.

Шеннон старался не смотреть, но любопытство взяло верх, когда блокнот сжали его пальцы, когда взор сам скользнул по коротким записям, взятым в кавычки, отделенным друг от друга большими пробелами, когда замер на последней в череде многих.

Шеннон замер и вдруг захотел написать ответ, дать волю мыслям, которые заполнили голову.

Он хотел бы с автором поспорить, сообщить с уверенностью, что никакая мечта не «высшая реальность», никакая не душа, а лишь воплощение грез, которое непременно обернется разочарованием. Но написать решил иное — то, в чем нуждалась сама Делла, то, что Шеннон начал понимать в недавней поездке в Стамбул и из-за чего на мечтающих взглянул иначе. И сейчас, замерев над чужим блокнотом, ему показалось, что он добрался до природы ауры, которой каждый прохожий светил ему в глаза.

Он взялся за приколотую к странице ручку, дрожа от внезапного озарения, которое толкнуло его в спину и заставило написать свои строчки.

Он поставил в конце троеточие, готовый отложить ручку, но перехватил ее поудобнее и дописал еще одну фразу:

* * *

Он ушел, когда она уснула. Аккуратно отодвинул руку Деллы, которой она обняла его, отдаваясь грезам, сполз с дивана так осторожно, словно двигался по минному полю, выключил телевизор, что весь вечер проработал без звука, и шепотом приказал проснувшемуся Виски не шуметь.

Шеннон не выключил свет ни в гостиной, где она уснула под переливы мелодии, прижимаясь к его груди, ни на крыльце, куда вышел, притворив за собой дверь, помня о ее страхе темноты и уважая его.