Читаем Герои Смуты полностью

Точно так же не выдерживают критики попытки вывести род Мининых не из Нижнего Новгорода, где его избрали земским старостой, а из Балахны. В этом городе долгое время сушествовали предания о том, что именно здесь родина Минина. Местный патриотизм увлек историка-краеведа Игоря Александровича Кирьянова, опубликовавшего статью в центральном научном журнале «История СССР» в 1965 году. С тех пор версия балахнинского происхождения Мининых была принята и другими исследователями. И. А. Кирьянов основывался на публикациях синодиков Нижегородского Печерского монастыря 1648 года, нижегородского Михаило-Архангельского собора конца 70—80-х годов XVII века и писцовой книги Балахны 1574—1576 годов, осуществленных Нижегородской ученой архивной комиссией. Сопоставив имена поминальных записей Кузьмы Минина и его сына Нефеда Минина в нижегородских синодиках с именами балахнинских Мининых из писцовых книг, И. А. Кирьянов нашел два совпадения и на этом основании высказал предположение «о тесной связи сведений о семействе балахнинских Мининых с имеющимися данными о Кузьме Минине и его роде». Как считал историк, ему удалось установить общего предка балахнинских Мининых — Федора Минина сына Анкудинова. Кирьянов сделал вывод о том, что отцом Федора Минина, как и отцом Кузьмы Минина, был один и тот же человек — некий Мина Анкудинов, упоминавшийся в одном из источников конца XVI века. Эти предположения поддержал историк Владимир Андреевич Кучкин, дополнив их ссылками на сведения писцовых книг города Балахны 1645/46 года и Заузольской дворцовой волости 1591 года[412]. Ему удалось найти новые материалы о Мине Анкудинове, которого стали считать отцом Кузьмы. После находки упоминания о трех деревнях, бывших «за балахонцом за посадским человеком за Минею за Онкудиновым», был сделан справедливый вывод о зажиточности балахнинских Мининых. Однако главный вопрос — о связи рода нижегородца Кузьмы Минина с Балахной — так и остался открытым. Не случайно Виктор Иванович Буганов, автор биографического очерка о Кузьме Минине в журнале «Вопросы истории», сомневался в балахнинском происхождении своего героя[413].

Новое обращение к нижегородским синодикам, предпринятое историком Борисом Моисеевичем Пудаловым, показало практически полную несостоятельность догадок о связи Кузьмы Минина с Балахной. Самая ранняя из известных поминальных записей Кузьмы Минина содержится в «кормовом» синодике Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря, начатом еще в 1595 году. Под заголовком «Род Козмы Минича» перечислены следующие поминания: «Инока Мисаила. Домникею. Ияковауб[иеннаго]. Козму. Сергея. Мефодия». Как справедливо подчеркнул публикатор этой записи, отсутствие в поминании Анкудина, которого посчитали дедом Кузьмы Минина, по крайней мере, вызывает недоумение. Но еще больше генеалогического материала для восстановления состава рода Мининых дает вновь обнаруженная ученым выписка из утраченного Архангельского синодика 70—80-х годов XVII века со сведениями о поминании Нефеда Минина, сделанная некогда А. Я. Садовским (именно она прежде всего фигурировала в аргументах сторонников «балахнинской» версии). Обращение к тексту «выписи» показывает, что из двадцати одного имени в роду Кузьмы и Нефеда Мининых с именами балахнинских Мининых совпадают лишь три — Григорий, Михаил и Иван, а они, как известно, очень распространены в историческом ономастиконе. Редкого же имени Анкудин нет и в поминальной записи Нефеда Минина![414]

Следовательно, никаких оснований отождествлять жившего в Балахне в конце XVI века Мину Анкудинова и его детей с нижегородцами Миниными не имеется. Сам переход с посада на посад уже являлся непростым делом и не мог пройти безболезненно из-за круговой поруки и раскладки уплаты податей. Сомнительно также, чтобы нижегородский посадский «мир» доверил командовать собой выходцу из пришлого рода. Связь Кузьмы Минина с Балахной если и существовала, то имела чисто деловой характер. Мясницкое дело Кузьмы Минина требовало для сохранения товара большого количества соли, которую в Нижнем Новгороде брали с ближайшего и поэтому более дешевого промысла — балахнинских солеварен[415].