Читаем Герои Смуты полностью

Первым ребенком в семье княжны Евфросиньи Федоровны и князя Михаила Федоровича Пожарского была дочь Дарья, родившаяся в самом начале 1570-х годов. Несколько лет спустя появился на свет старший сын Дмитрий, которому и суждено было на века прославить свой род. Считается, что он родился 1 ноября 1578 года. Однако точный день, месяц и год его рождения вычисляются лишь по косвенным признакам, а значит, существует вероятность ошибки.

Долгое время было непонятно, почему князя Дмитрия Михайловича Пожарского поминали 1 ноября: по святцам на этот день приходится память Космы и Дамиана Асийских, бессребреников и чудотворцев. Логично было бы связать его день ангела с памятью Дмитрия Солунского (26 октября) или других соименных святых. Не понимая причин «переноса» даты поминания князя Дмитрия, исследователи решили, что он принял схиму с именем Козьма. Историк Михаил Петрович Погодин в исследовании о месте погребения князя Дмитрия Михайловича Пожарского, опубликованном Академией наук в 1852 году, так прокомментировал запись в Синодике Золотниковской пустыни, где рядом с именем Козьма была сделана помета «рекомаго Димитрий Михайлович»: «Из этих слов не следует ли заключить, что князь Дмитрий принял пред смертию монашество и имя любезного для него в жизни человека, товарища и сотрудника в деле избавления Москвы от поляков, Козьмы Минина. Это прибавило бы трогательную, примечательную черту к его биографии». Так, благодаря авторитету историка, родилась красивая легенда о почитании общей памяти князя Дмитрия Пожарского и его соратника по земскому движению Кузьмы Минина. Но справедливости ради надо сказать, что Погодин обратил внимание и на записи в другом синодике — Спасоевфимиева монастыря, которые не давали оснований для таких предположений. Историк почти подошел к разгадке, сравнивая два источника: «Но странно, что в синодике Спасоевфимьевского монастыря нет о том ни малейшего указания, а там упоминается много князей-иноков: чем бы объяснить такой пропуск? Впрочем, и в этом Золотниковском синодике не сказано ничего об иночестве: что же значит это соединение имен Козьмы и Дмитрия? Или у него было два имени?»[327]

Между тем никаких доказательств принятия князем Дмитрием Пожарским схимы нет. Помимо прочего, имя схимника, как правило, начиналось на ту же букву, что и крестильное имя. Первым о возможности существования двойного имени у князя Дмитрия Пожарского заговорил известный генеалог Николай Петрович Лихачев. Он обратил внимание на запись в кормовых книгах Спасо-Ярославского монастыря с упоминанием корма «по болярине по князе Козме Михайловиче Пожарском», причем без какого-либо упоминания имени Дмитрий[328]. Окончательно всё объяснилось после находки в 1999 году духовной князя Дмитрия Михайловича, в которой он сам назвал себя крестильным именем Козьма: «Се яз, раб Божий многогрешный боярин князь Козьма, прозвище князь Дмитрей Михайлович Пожарской…»[329]

В семье князя Михаила Федоровича и княгини Евфросиньи Федоровны (она, кстати, тоже упоминается в документах не с крестильным, а с мирским именем — Мария) родились еще двое сыновей — Юрий и Василий; последний был младше Дмитрия на семь лет. Но оба брата, вероятно, не дожили до совершеннолетия. О них остались упоминания в родословных книгах, а кроме того, в 1611 году князь Дмитрий Михайлович дал вклад по своем брате, иноке Вассиане[330]. В начале 1586 года князь Михаил Федорович получил ввозную грамоту на поместье в Серпейском уезде (в дополнение к другим своим землям)[331]. Однако отец князя Дмитрия Михайловича Пожарского вскоре умер, будучи еще совсем не старым человеком. Судя по записи на надгробии, найденном в конце 1980-х годов при реставрационных работах в Суздальском Спасоевфимиевом монастыре, произошло это 23 августа 1587 года[332]. Юный князь Дмитрий Пожарский всего через несколько дней после смерти отца исполнил его волю и передал часть вотчины деревни Три Дворища в Стародубском уезде в тот же Спасоевфимиев монастырь. Он выступил послухом (свидетелем) и собственноручно подтвердил сделанный вклад из отцовских земель в «7095 году». С 1 сентября начинался уже новый, 7096 год; следовательно, вдова княгиня Мария приехала на погребение мужа вместе с сыном князем Дмитрием, зная о выраженной ранее воле мужа, распорядившегося поминальным вкладом в Спасоевфимиев монастырь.