Примечание автора

Повесть следует подлинным фактам – от смерти бессрочноотпускного рядового на пароходе «Петербург» до замысла последней чеховской пьесы; я позволил себе лишь опустить наиболее неправдоподобные сведения о пребывании Чехова на Цейлоне. Имеется, однако, и несколько мелких вольностей: стоянка «Петербурга» в Коломбо длилась три дня, а не шесть; «Собака Баскервилей» была опубликована почти двенадцатью годами позже.

Киев – Дьёр – Инсбрук – Милан – Рим – Сан-Марино – Койчах – Шиофок – Ужгород – Киев.

Июль – сентябрь 2008

Тимофей Алёшкин

Четыре друга народа

Повесть-продолжение романа для детей Юрия Олеши «Три толстяка»

Часть первая

Председатель бюро Тибул

Глава I. Тибул произносит речь

Время волшебников вернулось. Может, оно никогда и не проходило. Просто во времена старых злых королей и королев, а потом и Трех Толстяков волшебники не хотели помогать богачам угнетать народ и прятались. Зато теперь, когда народ сверг власть толстяков и богачей и во главе Республики встали друзья народа, волшебники появились вновь, чтобы тоже помогать народу – и не какие-то там шарлатаны и фокусники, а самые настоящие колдуны! И волшебство у них было не обман и пыль в глаза, которые видно только на представлении, а самое всамделишное, такое, которое помогает народу. Вон высоко над крышами повис серой грушей арнельфьер, а в его корзине наблюдатели Секции Роз следили за порядком в городе через телескопы – им с высоты все было отлично видно. Рядом, на углу улицы, торчал блестящий медный столбик, только нажми рычажок – и выпадет пилюлька, которая даже самому мрачному гражданину поможет улыбнуться. А вот проехала мимо – одна, без лошадей, только пар из трубы над крышей столбом! – знаменитая черная карета самого гражданина Гаспара Арнери.

Так размышлял мальчишка. Его звали Фабио. Это был обычный уличный мальчишка, каких можно встретить на каждой улице Столицы – худой, веселый, рыжий, в заплатанной куртке, в штанах с дырявыми коленками и башмаках на деревянной подошве. Зеленый колпак на его голове пересекала красная лента – знак того, что обладатель колпака был записан в милицию одной из городских секций.

Фабио шел вместе с другими гражданами по улице к площади Свободы. Чем ближе он подходил к площади, тем больше людей выходило на улицу и присоединялось к общему движению. Фабио повертел головой и заволновался. «Этак я, пожалуй, окажусь в задних рядах и не увижу ничего», – подумал он и побежал, насколько, конечно, можно было бежать мальчишке среди такого количества взрослых.

Сегодня с самого утра в Столице все только и говорили о том, что на Площади Свободы произнесет речь сам первый друг народа, председатель Бюро Народного Собрания Тибул, которого народ прозвал Неподкупным. Конечно, каждый хотел сам услышать речь Неподкупного!

– Говорят, даже казнь врагов народа сегодня отменили, чтобы никто не пошел к Табакерке на площадь Справедливости и не пропустил речь, – говорил седой ремесленник в серой суконной куртке с зелеными обшлагами торговке.

– А я слышала, это из-за палачей, они попросили выходной, тоже не хотят пропустить речь Тибула, – отвечала та.

Фабио проскользнул между ними и оказался на краю площади Свободы. При старом режиме она называлась площадью Звезды, из-за огромного фонаря под накрывавшим все ее огромное пространство стеклянным куполом.

– Друзья народа, тоже мне, – ворчал себе под нос какой-то субъект в низко надвинутой на лоб шляпе, – а при господах регентах звезда-то поярче светила.

– А ты, гражданин, нахлобучь шляпу на подбородок – тогда тебе Республика совсем свет выключит, – крикнул ему Фабио. Гражданин удивленно фыркнул, как осаженная наездником лошадь, и стал озираться по сторонам. Но он не мог увидеть мальчишку, потому что тот, продолжая кричать, каждый раз прятался за стоящими вокруг людьми.

– При Толстяках-то, небось, парик носил, вот тебе и было светло да сытно! Да ты, папаша, сам толстяк! Обжора! Граждане, глядите, под курткой-то у него пузо!

Тут разоблачаемый гражданин особенно резко повернулся, так что его широкая куртка и правда заколыхалась самым подозрительным образом.

– Ах ты, маленький негодяй! – завопил наконец обладатель шляпы, углядев Фабио, и с топотом бросился за ним.