Читаем Герой (ЛП) полностью

— Вам нужно уехать. Эти люди хотят с вашей помощью покончить со всем. Им нет никакого дела до вашей жизни, в отличие от хозяина Пэриша, — выглядываю в окно и киваю. — Вас ожидает довольно продолжительная поездка. Каждую ночь в течение всей следующей недели вы будете останавливаться в новом месте, чтобы сбить их со следа, — он колеблется. — В каждом новом пункте при приземлении вы будете получать билет в новое место. Я не могу сказать вам конечный пункт назначения. Скажу лишь, что вас будут там ждать.

— Все настолько серьёзно? Они последуют за мной из Нью-Роуна?

— Мы не уверены, но хозяин Пэриш настаивает на том, чтобы были приняты все меры. Ваша безопасность — его ответственность, по крайней мере, он в это верит.

— Это не так.

— В любом случае не говорите никому о ваших планах. Картер вкратце посвящён в ситуацию. Он отвезёт вас в аэропорт и убедится, что вы прошли на посадку. Он наш самый сильный и способный человек.

— Помимо Кельвина.

— Да, помимо Кельвина. Но его, к сожалению, сегодня нет.

— Конечно, — произношу я, — даже не претендую ни на одну минуту его времени.

Норман откашливается.

— Очень хорошо, — он поднимает голубую книжечку и передаёт его мне. — Ваш новый паспорт, — он отводит глаза и добавляет. — Вы уже не Кейтлин Форд.

Мои пальцы сжимаются на мягкой обложке.

— Что, если я не соглашусь на всё это? — спрашиваю я. — Что, если я хочу быть Кейтлин и вернуться в «Пэриш Медиа»? Хочу остаться в Нью-Роуне, увидеться с Фридой и продолжать там жить? Почему я не могу этого сделать?

— Предполагаю, что можете, но думаю, что угроза серьёзная. Кельвин всегда будет здесь. Он никогда не покинет город.

— Почему не убить каждого, кто имеет к этому отношение? Если он так рьяно хочет защитить меня, то почему просто не стереть плохих парней с лица Земли?

— Люди в Нью-Роуне любят и уважают Героя, и поэтому они позволяют ему делать то, что нужно делать. Они тоже по-своему его защищают. Если он бездумно начнёт убивать людей, то потеряет свою поддержку. Вы должны понимать, что у хозяина Пэриша ничего нет.

Я вздыхаю:

— Знаю. Город должен быть для него в приоритете.

Норман наклоняет голову, пытаясь поймать мой взгляд.

— Не только это, но вы говорили мне, что ненавидите свою работу и что вы на самом деле хотите фотографировать.

Я смотрю на бумаги, лежащие на моих коленях, открываю паспорт большим пальцем. Фото такое же, как и на моих правах, которые я не видела с момента моего появления здесь. Но имя рядом с фото другое. Дженнифер Дин.

— Хотела, — произношу я. — Думаю, по-прежнему хочу.

— Когда вы остались с Андерсонами, Кельвин отправлял им пособие на ваше содержание.

Я вскидываю голову:

— Что?

— После вашего отъезда им было приказано высылать вам деньги каждый месяц. Очевидно, деньги так и не дошли. Всё здесь. Немного наличных, плюс на банковском счёте. В вашем распоряжении ещё несколько кредитных карточек на новое имя, — ещё один конверт, на этот раз тяжёлый и большой, приземляется мне на колени. Норман одаривает меня самой тёплой улыбкой, которую я когда-либо получала. — Хватит, чтобы… Эм, начать всё, что пожелает ваше сердце. Это ваш шанс начать сначала, дорогая. Живите жизнью, которую вы заслуживали после их смерти.

Мой взгляд прожигает дыры в конверте. Возмещение ущерба за разрушение моей жизни. Что-то способное смягчить вину Кельвина за то, что он сделал. Мысль о том, чтобы принять деньги, вызывает у меня тошноту, но есть ли выбор? Куда я поеду и как по-другому смогу выжить?

— Вы боитесь? — спрашивает он.

— Нет.

Он опускается на стул.

— Нет?

— Я даже не понимаю, чего должна бояться. Пытаюсь осознать то, что мой мир расколот пополам и придётся учиться всему заново. Думала… Я… То есть, что такое любовь вообще? Или страх? Тяжело к ним прикоснуться. И невозможно дотронуться до них рукой. Откуда мне знать, что они на самом деле существуют?

— Если это то, о чём вы думаете, то, возможно, вы с Кельвином не такие уж и разные.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

— Мы закончили?

Норман посвящает меня в остальные детали и помогает закончить сборы. Мой чемодан заполнен чужой одеждой и нарядами, которые выбирал он. Фотоаппарат — вот то единственное, что меня волнует. Норман спрашивает, хотелось бы мне остаться наедине с собой и попрощаться с поместьем, но я смотрю на него, как на безумца.

Когда мы направляемся через фойе к входной двери, моё сердце начинает биться сильнее. Солнечный свет пронзает тёмную комнату, когда Норман открывает скрипящую дверь. Я прохожу сквозь мерцающее облачко пыли в дверном проёме. Ловлю встревоженное выражение лица Нормана, а потом позволяю себе медленно шагнуть за порог. Спускаюсь по твёрдым ступенькам к подъездной дорожке из гравия. Картер возвышается над машиной, опираясь локтями на крышу. Мы встречаемся взглядами, и, когда я смотрю на Нормана, он кивает.