Читаем Герой (ЛП) полностью

Блядь. То, что она всё ещё не просыпается после этого, злит меня так же сильно, насколько и возбуждает. Я ненавижу саму мысль о том, что кто-то может прикоснуться к ней в тот момент, когда она уязвима больше всего. Я исключение. Я тяну её мягкие складочки, раздвигая их. Головка моего члена уже касается живота, и я не могу дождаться, чтобы потушить свой огонь её влагой. Я склоняюсь над ней, опираясь на одну руку, а второй прижимаю головку члена к её влажным складкам. Одно уверенное движение — головка уже в ней. Я продолжаю проникать глубже, пока не хороню половину своей длины в её киске. Сдержанность покидает меня, и я одним движением бёдер полностью вхожу в Кейтлин.

Она шевелится, на лбу появляются складки. Её глаза распахиваются, и хриплым голосом она произносит моё имя:

— Кельвин?

— Я же обещал тебе, что трахну утром, — произношу я.

Она становится ещё более влажной, поэтому я вхожу дальше, а она глубоко вдыхает.

— О Боже.

— Только я могу сделать это с тобой. Произноси моё имя, когда получаешь удовольствие.

— Удовольствие? — повторяет она. — Это изнасилование.

Я делаю резкое движение бёдрами, пытаясь войти в неё ещё глубже. Выжидаю, а потом плавно скольжу в неё и не останавливаюсь до тех пор, пока не вхожу до конца. Касаюсь губами её уха, сходя с ума от её неглубоких вдохов, вылетающих из её сладкого приоткрытого ротика.

— Я остановлюсь, воробушек, — шепчу я, — только скажи.

Она открывает рот, чтобы ответить, но её глаза сами собой закрываются, пока я долго и глубоко трахаю её. Я прикусываю её ухо и провожу кончиком языка по его завиткам, затем переключаюсь на шею. Посасываю кожу и с громким выдохом отпускаю. Я вошёл в неё до основания, и чувство, что её киска словно затягивает меня ещё глубже, полностью поглощая мой член, очаровывает. Она прячет лицо в подушку и кричит.

Я прекращаю двигаться. Беру Кейтлин за горло, сжимаю его и поднимаю её голову так, чтобы она могла видеть изголовье кровати. Мой член полностью похоронен в ней, когда я произношу следующие слова:

— Попроси меня остановиться, Кейтлин. Я выполню это в ту же секунду и никогда не вернусь.

Она судорожно всхлипывает. Перемещаю руку на копну её шелковистых волос и тяну её голову так, что она вынуждена выгнуться подо мной.

— Ты, — медленно начинаю я, — хочешь, — пауза, — чтобы я остановился?

— Нет, — отвечает она сквозь стиснутые зубы, — не останавливайся.

Мой ответный рык напоминает рёв первобытного самца, я отпускаю её голову и упираюсь обеими руками в матрас. Я дам ей это. Сдержу обещание и жёстко трахну её. Я прижимаю её к кровати мощными толчками, получая удовольствие от того, что её руки связаны за спиной и она в отчаянии, а её невнятные стоны — это всё, что я слышу.

Скольжу ладонями по её спине прямо к связанным рукам, упираясь в них, пока с силой проникаю в её киску.

— О боже… Кельвин!

Моё имя снова и снова слетает с её губ и звучит словно молитва. Молитва, на которую я никогда не отвечу. Изголовье кровати грозит пробить в стене дыру. Кровать содрогается каждый раз, когда вколачиваюсь в Кейтлин, но я всё ещё чувствую, как её тело отвечает мне. Мои яйца сжимаются, когда я ощущаю, что она кончает, поглощая своей киской каждый миллиметр моей длины. Зубами она впивается в подушку, и я теряю контроль, трахая её с большей силой, чем могу себе позволить. Я не могу остановиться, поэтому вскоре изливаюсь в неё, заявляя права на её киску и зная, что после этого не позволю кому-либо другому подойти к ней.

— Блядь, — произношу я, падая на неё. Мой член скользит в её складках, оставляя там всю сперму, до последней капли. Я убираю волосы с её шеи и прохожусь языком по влажному от пота затылку. Кейтлин содрогается подо мной. — Скажи мне, что ты чувствуешь, — шепчу я.

Она громко сглатывает и закрывает глаза:

— Я никогда…

— Что?

— Я никогда не чувствовала подобного, — произносит она в ответ.

Через минуту я восстанавливаю дыхание и вдыхаю жасминовый аромат её волос. Поворачиваюсь на спину, но ощущение того, как мой тяжёлый член выскальзывает из её киски, заставляет меня почувствовать себя порочным.

— Я не чувствую рук, — мягко произносит она.

Я сажусь на её попку, убирая узлы на трусиках, которыми я её связал. Руки Кейтлин безжизненно падают по обеим сторонам от её тела. Беру одну ладонь и начинаю массировать; она произносит слова благодарности.

Кейтлин снова засыпает, а я смотрю на хаос, который сам же и создал. На запястье, которое держу в своих руках, остались красные и фиолетовые полоски как результат её сопротивления. Волосы спутанные, на щеках слёзы, и хотя я не вижу этого, но точно знаю, что на её лице моя высохшая сперма. С момента смерти моих родителей я никогда не заботился ни о чём, кроме безопасности этого города. И я до сих пор не уверен, знакомо ли мне это чувство — забота. Защищать — значит делать что-то хорошее. Каждый день я сталкиваюсь с необходимостью защищать и желанием причинять боль, мучить и убивать. Убийство хищника возносит меня до небес. Тогда каким хищником это делает меня?