Читаем Герои и предатели полностью

Утром колонна снова продвинулась вперед, но вскоре остановилась, и к машинам Попова подъехал БМП комбата.

— Вот видишь то сооружение? — спросил майор. — Вон там уже БТР стоят. Вам с Логвиненко туда. И я с вами съезжу. Давай сворачивай в сторону. БМП Логвиненко уже туда покатили.

Действительно, вторая рота отправилась к блокпосту. БМП Мязина развернулся, и напрямик через луг отправился туда же. Попов приказал водителю выворачивать из колонны в сторону, и двигаться за БМП комбата.

«Шишига» развернулась, и несколько раз покачавшись, спустилась с небольшой насыпи, по которой шла основная дорога. За машиной командира батареи потянулись остальные.

Начальник блокпоста ждал их. Когда до объекта добрался Попов, начальник — крепкий мужик с кирпичного цвета лицом — показал им позиции, сектора, пояснил, откуда можно ждать ночного обстрела, а затем продемонстрировал спальные помещения, и места для укрытия техники.

Тут вышла неприятная заминка. Выяснилось, что внутри блока можно было спрятать или только машины минометки, или БМП Логвиненко.

Мязин быстро решил эту проблему.

— Я забираю твои машины с собой, — сказал он Логвиненко. — Давайте, быстро выгружайте из машин, что вам тут непосредственно понадобится. Боеприпасы все выгружайте.

Старлей явно был очень недоволен, но молча отправился распоряжаться своими бойцами, дабы исполнить указания комбата.

Юра же решил сразу оговорить вопросы питания.

— А кто нас будет кормить? — прямо спросил он у Мязина. — У меня треть батареи получается.

Майор снова нахмурился, казалось, он думал уже о чем-то другом, гораздо более важном, а тут опять его отвлекли из-за какой-то хозяйственной мелочи.

— На вас паек будет старшина второй роты возить. Я распоряжусь, — ответил он. — Вопросы?

— Никак нет, — козырнул Попов. — Разрешите идти?

Но комбат уже отвернулся от Юрия и давал указания водителю своего БМП. Лейтенант отправился к своей машине.

Ответ комбата его, прямо скажем, не удовлетворил. Были, как говорится, прецеденты, когда вот так же часть минометчиков придавали пехоте, передавали, вроде бы, на роту и их довольствие, а в результате ничего минометчики не получали, и несколько дней ходили голодные.

Однажды, когда в очередной раз оставшиеся без снабжения бойцы раскулачили какой-то местный, чудом существующий, магазинчик, вышел страшный скандал, и все эти факты всплыли. Выяснилось, что по бумагам продукты выделялись, а вот куда они потом исчезали — тайна, покрытая мраком. Бывший старшина минометки вякнул что-то насчет того, что это все исчезло в желудках вечно голодной пехоты, но получил в морду прямо там — на совещании — от вспыльчивого и агрессивного старшины первой роты.

В общем, историю замяли.

Теперь же Юра решил для себя однозначно — если продукты на него и его бойцов вечером не придут, он выгонит «шишигу», и сам поедет на ПХД скандалить. И без продовольствия уже не вернется. Надо будет — придет и напомнит Мязину его же слова. Чего бояться-то, в конце концов? Что, можно заслать его куда-то дальше Чечни или Дагестана? Смешно…

Логвиненко и Попов указали бойцам, кому где располагаться, где что размещать, и, пока личный состав занимался делом, командиры пошли по периметру блокпоста, рассматривая окрестности уже самостоятельно. Внутренние войска к этому времени давно упилили вместе с их начальником.

Попов и Логвиненко, конечно, были люди разные — и по взглядам на жизнь, и по мироощущению, и по привычкам, и по воинским специальностям, но походив по блоку, они ощутили одно и то же неприятное чувство тревоги.

— Что-то мне тут не нравится, — наконец, высказался Логвиненко. — Смотри. С двух сторон — высотные здания. С третьей стороны — производственный корпус — глухая стена. Но, видно, крыша там широкая и крепкая. Там, наверное, можно гаубицу поставить — не то что миномет или АГС какой… Вот там — возле дороги — овраг. И овраг разветвленный. Значит, по нему можно перемещаться, и мы ничего не будем видеть… Короче говоря, тут над нами столько свободных высот, а мы получаемся в какой-то низине. Не дай Бог, снайпера и гранатометчики займут эти высоты… Мы тут будем как на сковородке прыгать.

Юра признавал справедливость всех слов Логвиненко, но попытался придать ему, (а, в основном, если честно, себе), некоторую долю оптимизма.

— Ну, овраг я весь из минометов накрою. Там особо не полазаешь. Крышу у корпуса я снесу, если надо будет — там тоже от мины не укроешься. С многоэтажками, конечно, будет тяжко. Но там видно будет… Да и вообще — пересидим тут пару дней, и к своим!

— Ты в это сам веришь? — спросил старлей, глядя на Попова с жалостливой улыбкой — как на любимого, но все-таки дурачка. — Нам когда говорят пару дней посидеть, обычно сколько это бывает?

— Пару недель, — признался Юра.

Действительно, только хорошие минуты пролетали мгновенно. Всякие неприятности обычно затягивались надолго.