Читаем Герой ее романа полностью

Алину не обижало ироническое отношение матери к ее творчеству. Она привыкла, что далеко не всем людям дано наслаждаться красотой описаний и гаммой изысканных чувств, которые переживали ее персонажи. Разумеется, далеко не все читатели мира были в восторге от книг Алины Белкиной. Некоторым они оказались не по вкусу, и такие люди не стеснялись говорить и писать об этом. Особенно доставалось Алине и ее романам в Интернете. Кое-кто откровенно смеялся, и иногда очень зло, над стилем Белкиной, называл ее произведения «розовыми соплями», «книжонками для домохозяек», «чтивом для дурочек» или другими столь же неприятными словами. Алина научилась игнорировать такие отзывы, быть выше их, просто не замечать – ну чем она может помочь людям, напрочь лишенным чувства прекрасного? Да ничем.

Но вот подобные разговоры с мамой ее раздражали. И особенно потому, что Алина никак не могла взять в толк, зачем, собственно, маме внуки. Все равно та не будет сидеть дома и нянчиться с ними. У мамы и своих дел невпроворот – то портниха, то маникюрша, то массаж, то спа, то выставка на Крымском Валу, то премьера во МХАТе… Но главное заключалось даже не в этом.

Софья Альфредовна разговаривала с дочерью так, точно у дверей Алины дневала и ночевала длинная очередь поклонников, сплошь состоящая из звезд и олигархов. А капризная разборчивая невеста упорно не желала выбрать из этого блестящего ряда подходящую кандидатуру, и мама ее осуждала. Ну да, плохо, когда сама не знаешь, чего хочешь, но еще хуже, когда это за тебя знают другие. Однако тут совсем другой случай! Потому что Алина оказалась бы ничуть не против завести счастливый роман в жизни, а не только в воображении, – но что-то у нее никак не получалось…

Как-то так выходило, что Алина с поистине роковым постоянством выбирала не тех мужчин. Все объекты ее влюбленностей чем-то напоминали ту эстрадную звезду, которой был посвящен розовый дневник двенадцатилетней девочки – все такие же потрясающие, недоступные, мало знакомые и потому минимум на две трети выдуманные. В подростковом возрасте Алине ничего не стоило влюбиться в персонажа фильма или книги, а то и вовсе в фотографию из журнала. Полгода она вздыхала по соседу из третьего подъезда, обладателю спортивной накачанной фигуры и спортивной же красной машины «Форд Мустанг», еще месяцев восемь – по старшему брату одноклассницы, студенту Художественной академии, которого Алина увидела только один раз – на дне рождения этой самой одноклассницы, и так далее. С каждым из них она переживала яркий роман – с красноречивыми взглядами, поэтическими признаниями, пылкими страстями, ревностью, бурными объяснениями и драматическими разрывами. Но, разумеется, все эти романы разворачивались только в ее воображении. В реальности ни один из объектов ее пылких страстей не догадывался о ее чувствах. А порой даже вообще не знал о ее существовании.

Первым осязаемым, из плоти и крови, возлюбленным стал известный телеведущий. Семнадцатилетняя первокурсница Алина уже давно восхищалась его творчеством и была потрясена, когда узнала, что очередной друг матери Киры, журналист, пишущий о кино и телевидении, будет на днях брать у него интервью. Девушка упросила, буквально умолила его взять ее с собой. И когда, робко следуя за журналистом, вошла в шикарный дом телевизионщика и увидела своего кумира «живьем», то от волнения забыла даже собственное имя. Видимо, все обуревающие ее чувства настолько ярко отразились на хорошеньком личике юной Алины, что ведущий не сумел (ну, или не захотел) остаться равнодушным. Правда, его интереса к ней хватило меньше чем на месяц – но это был чуть ли не самый яркий и насыщенный месяц в жизни (в реальной жизни, если говорить точнее) Алины Белкиной.

За это время она открыла для себя интимную сторону отношений мужчины и женщины, за это же время поняла, что роман с подобным человеком предоставляет ей небогатый выбор: или съездить на оптовый склад и закупить несколько ящиков бумажных носовых платков, или сжать свою душу в кулак и научиться спокойно жить от последнего секса до следующего телефонного звонка, ни о чем не думая, не тревожась и не переживая. Но так жить Алина совершенно не умела, и потому носовых платков, которыми она весь этот месяц вытирала слезы, было изведено немало. Наверно, их хватило бы, чтобы выложить поле как минимум двух, а то и трех крупных стадионов.

Особенно платки пошли в ход, когда звонки от знаменитости на ее мобильный телефон вдруг прекратились. Случиться с ним ничего не могло – о таких вещах сразу бы стало известно прессе. Значит, оставалось только признать очевидное и страшное – ее самым что ни на есть банальным образом бросили. Три дня Алина ревела белугой, а на четвертый села за компьютер и на одном дыхании написала один из лучших своих рассказов, тот самый, который так понравился потом редактору глянцевого журнала и с которого начались публикации Алины Белкиной.