Читаем Герой ! полностью

День проходит за днем. От ее смеха даже страшновато.

- Как долго может это длиться? Как долго могут смертные быть так счастливы?

- Вечно! - отвечает он. - Герой и героиня с тех пор всегда живут счастливо. Это обязательно.

Но иногда - печальные разлуки, и ласки становятся неистовыми, потому что ему предстоит улететь, чтобы страдать на бесконечных мучительных церемониалах в дальних странах; почести и речи, банкеты и тупые ритуалы. Он всегда спешит домой к любимой, разлука делает любовь лишь слаще.

Возвращение героя.

Героя ждут объятия любимой.

Она смеется, лицо сияет счастьем, когда она смотрит на него с подушки.

- Я никогда не была любовницей Рокера. Я не была здесь с Рокером. Я никогда не занималась этим с Рокером.

- Это хорошо, - говорит он, - я рад, что ты рассказала мне об этом теперь, и впредь не будет недоразумений.

- А ты не веди себя, как величайшая знаменитость, жеребец спейсер и великосветский сноб... Проникновение, и она визжит от счастья. Кульминация, и он что-то бубнит в экстазе. Следующий сон. Они танцуют.

- Это безумие!

- Ты с ума меня сводишь! Я обезумел от любви.

- Не от этого.

- А от чего?

- Танцуем босиком. Я прилипаю к полу. Нужно хоть носки надевать.

- Носки - это неромантично, - говорит он, подхватывает ее, обнаженную, на руки и относит на ближайший диванчик. - Я покажу тебе, что романтично.

Награда героя.

Выше и выше, из бездонной тьмы... Напряжение... Борьба... Ничего труднее делать ему не доводилось.

В голове песок, тело каменное. Веки - мраморные плиты, а их надо удерживать.

Над головой в свете довольно-таки далеко друг от друга расположенных ламп еле-еле виднелась крыша тоннеля. Совсем рядом с обеих сторон он слышит тихое дыхание.

Дочь Мэви? Пиподам?

О, проклятие!

Ваун с трудом сел и подумал, что его суставы скрипят, как несмазанные дверные петли. В его черепе было полно грязи. Тоннель был полон спящих братьев.

Здоровые ребята, работяги, крепко спали.

Он дрожал, холод камня глубоко проникал в самое его существо. Искушение снова улечься и заснуть казалось приглашением в рай... Жестокая судьба приходится покинуть этот скромный, потертый кусок одеяла.

Аркадия была так близко от Хайпорта!

Черт! Он дотянулся до одежды.

Охрана примитивна, как кирпич. Братья доверяют друг другу целиком и полностью и надеются, что секретность защитит их от внешнего мира. Епископ, может быть, догадался установить камеру в спальне, но и это маловероятно. Если догадался, то обмен рубашками все упростит: инспекция физиономий - целое дело.

Интересно, сильно ли видны во тьме кровоподтеки?

Полночь.

Помимо всего прочего, в Доггоце Ваун научился просыпаться по приказу.

В коридорах было темно и практически безлюдно. Несколько сонных парней бродили с целями, не имеющими отношения к охране или дежурству. Они улыбались друг другу, кивали брату в черной рубашке, проходили мимо, почти не обращая на него внимания.

Найти вентиляционную станцию оказалось несложно. Тут было жарко и дико шумно. Одуряюще грохотали допотопные механизмы, чудовищные черные фигуры вибрировали в тенях. Огромные кабели и балки расходились во все стороны, исчезая в камне и во мраке над головой. Место выглядело заброшенным, будто сюда никто не заходил много лет.

Но по крайней мере одна камера где-то тут была.

Ваун увидел еще лишь одну дверь. Старинная, из листовой стали, ржавая, крепкая и неоткрывающаяся. Он постоял немного в углу, рассматривая ее, пытаясь заставить свой вялый, сонный мозг вернуться к своим обязанностям.

Обязанностям? Вауну мучительно хотелось послать все к черту и найти постель. Любую постель. Тут стояло несколько пустых лежанок. Любая из них была его. Это его дом. Для этого он был рожден... изготовлен, спроектирован.

Дерьмо.

Дочь Мэви.

Пиподы.

Через какое-то время он почувствовал, что слабеет от жары, и это заставило его двигаться. Больше всего его обеспокоил вывешенный на всеобщее обозрение ключ на гвоздике у косяка - слишком уж просто. Ключ мог быть ловушкой. Дверные петли были хорошо видны, а ветхий верстак рядом был завален инструментами и мусором. Он мог разворотить петли и при этом, правда, нашуметь.

Черт с ним. Ваун подошел к верстаку и выбрал увесистый молоток с круглым бойком... чтобы вывести из строя камеру - так он сам себе объяснил, подозревая, что хотел скорее удовлетворить какую-то атавистическую потребность в оружии.

Ваун прошел к двери и снял ключ.

Замок скрипнул. Взвизгнули тревожно петли, пронзительный писк сирены поднялся на басовом фоне компрессоров. Ваун открыл дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь, и задохнулся от хлынувшей на него вони. Столетняя затхлость.

Комната была очень маленькая, пол грязный, заваленный мусором.

Бесформенный клубок одеял в дальнем углу закопошился. Если он хотел бы повесить тут камеру, он бы устроил ее прямо над дверью. Ваун отворил дверь чуть шире и проскользнул внутрь.