Читаем Герой полностью

Консеттина знала, что король Ярин ждет от нее сегодня ночью исключительного внимания. Он принес ей прекрасное ожерелье – серебряную цепочку, украшенную мерцающими камнями. Она не понимала, в чем дело, но Ярин, судя по всему, очень гордился своим подарком и тяжелой золотой цепью, которую носил сам. Он настоял на том, чтобы, ложась с ним в постель, она не снимала нового украшения.

Королева попыталась изобразить восторг, попыталась быть ласковой и внимательной, хотя в действительности эти побрякушки никак не могли согреть ее супружеское ложе.

По крайней мере, так казалось сначала.

– Если честно, плохо у тебя с этим делом, – услышала она собственные слова и не поверила ушам, так же, как и Ярин, который в этот момент – во всяком случае, так он воображал – трудился изо всех сил.

– Что ты сказала? – спросил он после довольно долгой паузы, и на лице его отразилась такая растерянность, какой прежде Консеттине не доводилось видеть.

– Если бы ты умел как следует заниматься любовью, мы давно уже зачали бы ребенка. – И снова Консеттина не могла поверить в то, что это говорит она, не понимала, где она нашла смелость – или глупость – произнести подобные слова.

Ярин приподнялся на локтях, уставился на жену, и его затрясло. Он сжал кулак и ударил ее в лицо.

Консеттине захотелось кричать, но она неожиданно для самой себя… рассмеялась.

– Уже лучше, – заявила она.

Король Ярин ударил ее снова, потом попытался ударить третий раз, но Консеттина поймала его руку, и он замер, словно наткнулся на каменную стену.

– Ты быстро учишься, это хорошо, – процедила она, с невероятной силой подняла Ярина над собой и перевернула его на спину, а затем, прежде, чем он успел возмущенно вскрикнуть, уселась сверху.

Спустя некоторое время король Ярин, пошатываясь, вышел из ее спальни, полуодетый и совершенно обессиленный. Один из стражников, дежуривших в коридоре, что-то сказал ему, но он отмахнулся, и этот взмах руки отшвырнул воина к противоположной стене.

В комнате, у него за спиной, королева Консеттина рассмеялась, и этот смех преследовал короля Ярина до тех пор, пока один из стражей не закрыл дверь спальни.

Консеттина, лежавшая в кровати, почувствовала себя… всемогущей. Она не могла поверить в то, что сейчас сделала, не понимала, как именно она это сделала. Она никогда не была ни сильной, ни настойчивой, ни склонной к риску – никогда в жизни. Она не знала, откуда это все взялось – ее смелые слова, ее физическая сила. Он ударил ее, но она сумела его остановить, и последнее слово осталось за ней! И потом, когда она набросилась на него…

Отчаяние, решила женщина. Возможно, она уже достигла того состояния, в котором здравый смысл и приличия теряют всякое значение. Она знала, что наверняка умрет, если не сумеет зачать ребенка.

Или если король Ярин не отправится на тот свет спустя несколько недель.

Несмотря на потрясение, на смятение, царившее в ее мозгу, на воспоминания о происшедшем, женщина невольно усмехнулась. Она представила себе растрепанного старика, который только что, хромая, вышел из ее комнаты, и подумала, что король не переживет и десятка таких «свиданий».

Королева сняла новое ожерелье, чтобы спрятать его в шкатулку, где хранилась внушительная коллекция украшений, но помедлила. Пальцы ее как будто бы не желали разжиматься и выпускать цепь.

«Ты же не можешь спать в нем, дурочка», – беззвучно обратилась опа к себе самой и хотела убрать ожерелье.

– Надень его, – услышала она тихий шепот. А может быть, ей показалось.

Консеттина огляделась, и взгляд ее в конце концов остановился на портрете короля. Может быть, Ацелия снова шпионит за ней?

Но нет, решила она, у Ацелии был гнусавый выговор, и она всегда говорила с каким-то жалобным, недовольным выражением; а незнакомый шепот был низким, мелодичным. Это был прекрасный, чарующий голос.

– Ожерелье – твой единственный выход, Консеттина, – продолжал голос. – Надень его.

Встревоженная Консеттина подошла к двери и приложила ухо к замочной скважине, затем отважилась немного приоткрыть дверь.

Там дежурил только один часовой; он уже засыпал, сидя на стуле и опираясь на свою алебарду.

Королева вернулась в комнату.

– Кто ты? – прошептала она.

– Надень цепь, – повторил голос более настойчиво. – Тебе нужна сила.

Консеттина готова была повиноваться, но в следующую секунду волна ужаса захлестнула ее, и она хотела швырнуть ожерелье на пол.

Но обнаружила, что не может выпустить его из рук.

Ей доводилось слышать о магических предметах, дающих обладателю сверхъестественные способности, и она снова вспомнила, что сделала сегодня ночью, с какой легкостью сумела поднять Ярина с постели и швырнуть его на спину. Она не может и дальше оставаться беспомощной жертвой короля – тогда ей наверняка конец. Ей придется полагаться только на себя, на свою сообразительность и физическую силу.