– Им следовало бы отплыть подальше в темноту, а не ввязываться в бой, – вставил Ловкие Пальцы.

– Разумеется, – подтвердила Доннола. – Но в дни Дедушки Периколо мы распили бы немало бутылок доброго вина в честь этой великой победы и захвата ценной добычи.

– Мой друг говорил о тебе ежедневно с того момента, как мы с ним встретились вновь, – обратился Вульфгар к Донноле. – И всегда в самых восторженных выражениях. Он говорил, что ты лучшая из женщин и что ты приведешь Дом Тополино к новым высотам, достигнешь большего, чем сам великий Периколо.

– Так оно и произошло, – быстро сказала Парване, не дав Донноле и рта открыть. – Только иначе, чем прежде.

– А я скучаю по старым временам, – пробормотал Ловкие Пальцы, и Доннола с сочувствием посмотрела на него.

– Что именно изменилось? – мрачно спросил Реджис, поднимаясь и подходя к Донноле. – Что здесь произошло?

– Начался хаос, – ответила женщина. – Наводнения, нападения врагов, возвышение героев…

– Развелось этих треклятых героев… как грязи, – проворчал Ловкие Пальцы, и Доннола усмехнулась.

– Ты все-таки преувеличиваешь, – заметила она.

– Отряды ополчения? – спросил Реджис.

– Их слишком много, всех не подкупить, – пояснила Доннола. – И слишком много глаз наблюдают за слишком… сомнительными сделками.

– Это что значит? – удивился Вульфгар.

– Это значит, что убивать людей в Дельфантле теперь стало опасно, – ответил Реджис.

– Мы превратились в мальчиков на побегушках, – продолжала Доннола, – в торговцев информацией.

Реджис задумчиво кивнул; его не слишком удивило это известие. Во времена правления Дедушки Периколо основная ценность Доннолы для Морада Тополино состояла в ее умении проникать в любое общество. Эта женщина была светской львицей, ее всюду приглашали, всюду радостно принимали, она пользовалась успехом среди городских аристократов. Разумеется, в случае необходимости она могла выполнять грязную работу, но Дедушка Периколо всегда старался держать ее подальше от неприглядной реальности жизни на улицах Дельфантла, да и вообще жизни Агларонда.

– Значит, мальчики на побегушках, – протянул Реджис.

– И девочки, – быстро добавила Парване, и Реджис усмехнулся.

– Да, я скучаю по старым временам, – снова буркнул Ловкие Пальцы.

– И Морада Тополино теперь ведет мирную жизнь, – продолжал Реджис и покосился на Ловкие Пальцы. – Так более безопасно, хотя и менее интересно.

– Бум, – произнес маг, поднял руки, развел их в стороны и пошевелил пальцами, изображая взрыв огненного шара.

Реджис рассмеялся и кивнул:

– Я понимаю. Так что же нам теперь делать с девятью пиратами и их шлюпом?

– Я об этом позабочусь, – заверила его Доннола.

Реджис с подозрением посмотрел на нее.

– Я не собираюсь их убивать, – произнесла она в ответ на этот взгляд. – Но, пожалуйста, не приводи больше несчастных, сбившихся с пути.

– Лучше приноси побольше жемчуга! – воскликнул маг, и всем показалось, что настроение у Ловких Пальцев заметно улучшилось. – На рынке его явно не хватает.

– Да, побольше жемчуга, – согласилась Доннола и, забыв о своем положении предводителя ассасинов, приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала Реджиса в губы.

– Любой драгоценный камень, который ты только пожелаешь, любовь моя, – просиял Реджис.

Глава 8

Вздох Киммуриэля

– Не сопротивляйся, – приказал Киммуриэль Дзирту.

– А я и не знал, что сопротивляюсь, – ответил несчастный дроу, и в голосе его прозвучало отчаяние. Он напал на Кэтти-бри! Он едва не убил ту, что любил больше всех на свете.

Но нет, это была не она, напомнил он себе. Это был демон, фокус Ллос. Все это было грандиозным обманом, задуманным с целью сломить его, Дзирта.

И он был сломлен еще прежде, чем обман раскрылся.

– Но ты ведь, разумеется, чувствуешь, что я пытаюсь проникнуть в твой мозг, и чувствуешь неприятие.

– Возможно, все в… в тебе вызывает у меня неприятие. – Дзирт старался говорить спокойно, небрежно, презрительно. Он сосредоточился на глобальных вещах и не желал переходить на личности, постоянно напоминая себе, что все вокруг – иллюзия, наваждение, ложь.

Если Киммуриэля эти слова покоробили, он ничем не показал своих чувств; с другой стороны, Дзирт не помнил, чтобы псионик хоть когда-нибудь демонстрировал эмоции – положительные или отрицательные. В прошлом ему нечасто доводилось иметь дело с Киммуриэлем Облодра – буквально пару раз до того, как начал действовать кошмарный обман Ллос. Хотя и этого он не мог знать наверняка.

– Чего ты боишься? – спросил Киммуриэль. А может быть, он даже не произнес этого вслух. Общение с псиоником было таким необычным, и Дзирт не мог быть уверен ни в чем. – Расскажи мне о своих страхах, Дзирт До’Урден, и перестань сопротивляться, дай мне возможность помочь тебе.

– Помочь мне? – Дзирт возмущенно фыркнул. Ощутив, что Киммуриэль снова пытается проникнуть в его сознание, он инстинктивно попытался защититься и породил волну ярости. – Откуда ты знаешь, может быть, из нас двоих именно ты нуждаешься в помощи?