Читаем Герой полностью

Послы сообщили великому князю, что прежний император почил, а, следовательно, договор, заключенный им с руссами, – недействителен. И, следовательно, пребывание русов на этой земле, издревле находящейся под опекой и заботой ромеев, недопустимо. И потому император Иоанн чисто по-дружески, но тем не менее настоятельно советует русам тотчас же, без промедления и отговорок покинуть страну, которая ему отнюдь не принадлежит. Византия же со своей стороны обещает: если катархонт Святослав со своими воинами немедленно сядет на корабли и отправится восвояси, ромеи по доброте своей и христианскому милосердию не будут этому препятствовать и не станут жечь флот русов.

Святослав ответил, что о доброте ромеев в целом и о доброте императора Иоанна в частности ему хорошо известно. Например, Святославу уже поведали о том, как новый василевс был добр к своему предшественнику и повелителю Никифору.

Это все – лирика, ответили послы. Разумеется, сформулировано было в самых изысканных и возвышенных выражениях. Император Иоанн грозен и могуч, а величие и сила Второго Рима неоспоримы. Если катархонт Сфендослав будет противиться гуманному предложению василевса, то его посчитают нарушителем заключенного в давние времена мира. Со всеми вытекающими. И тут было бы нелишне Сфендославу вспомнить о судьбе его отца, архонта Ингоря, который, презрев клятвенный договор, приплыл к столице Византии с огромным войском на десяти тысячах кораблей, а обратно, в Боспор Киммерийский, вернулся едва с десятком лодок, сам ставши вестником собственного разгрома. А уж о его дальнейшей жалкой судьбе и говорить не стоит. Так что лучшее, что может сейчас сделать его сын, – избавить от своего присутствия земли мисян и не вынуждать ромеев выступить против него всей своей силой, потому что в противном случае архонт Сфендослав не только погибнет сам, но погубит и все свое войско (тут говоривший сделал паузу и обвел многозначительным взглядом присутствовавших здесь воевод), и в живых не останется никого. Даже вестника, который сможет оповестить родню русов о постигшей их страшной участи.

По лицу Святослава было видно: он с большим удовольствием предал бы смерти посланцев «грозного и необоримого». Но убивать послов – дурной тон.

Не вижу никакой необходимости для императора ромеев приходить сюда, ответил Святослав. Пусть василевс побережет силы, ведь мы сами очень скоро разобьем свои шатры у ворот его столицы. Мы, русы, природные воины, любим веселую воинскую потеху. Еще полезно будет узнать императору, что я, великий князь Святослав, никогда не терпел поражения и впредь тоже собираюсь побеждать. Надеюсь, узнав об этом, Иоанн уже не будет тщиться победить нас пустыми угрозами.

Что же касается незыблемости заключенных договоров, о коих говорили послы, то на этот счет у Святослава есть собственное понимание вопроса. Например, у него был союзный договор с императором Никифором, которого нынешний император Иоанн подло умертвил. А у русов не принято поощрять тех, кто убивает их союзников. Так что пусть узурпатор Иоанн готовится освободить место. Великий князь Святослав готов подыскать для Византии более подходящего василевса.

На этой оптимистической ноте прием завершился, послы вместе с охраной загрузились на корабли и отправились восвояси.

Всё это время за триерами очень внимательно наблюдали с берега лучники Святослава. С вероломных ромеев станется: плюнут огнем на тесно сгрудившиеся у берега русские лодьи – и нет больше у русов флота.

Суда константинопольского купца Михаила, которого в Булгарии звали Момчилом Скопельским, а в Киеве – торговым гостем Мышатой, повстречались с посольскими в устье Дуная и, обменявшись формальными приветствиями, встали у бережка: перекусить и потолковать.

Глава посольства проедр Филофей не зря считался знатоком скифов – все три имени купца были ему ведомы. Но Филофей относился к «тройному гражданству» Мышаты-Момчила-Михаила вполне благожелательно, поскольку сам помогал купцу стать гражданином «Второго Рима». Со всеми вытекающими из этого статуса правами и привилегиями. А помог проедр купцу потому, что считал его своим агентом, причем весьма полезным и осведомленным. То, что информация может двигаться в обе стороны, Филофей не предполагал. Хотя мог бы…

Купца охраняли славяне и варяги. Филофея – ромеи. Поэтому беседовали купец и проедр по-печенежски.

– Он отказался, – поведал Мышате Филофей.

– А разве он мог согласиться?

– Конечно, не мог. Клекот орла с небес не может заставить льва выпустить из пасти добычу. Но он может его раздразнить.

– Василевс хочет, чтобы хакан Святослав напал сам? – догадался Мышата.

– Именно так. Армия уже во Фракии. Предводительствуют ею магистр Варда Склир[15]и стратопедарх Петр.[16]

– Варда Склир? Я думал, что после смерти[17]жены Цимисхий утратил к нему благорасположение.

– Выходит, что нет.

– Бывший родственник василевса и евнух, – пробормотал Мышата. – Они там накомандуют.