– Убью, – подтвердил Духарев. – Но сначала отдам тебя своим варягам. Ты знаешь – они умеют развязывать языки. Так что я всё равно узнаю всё. – Духарев разжал пальцы, и его названый брат тяжело рухнул в кресло. От него на три метра воняло потом и страхом. Момчил-Мышата-Михаил был сильным человеком. Его знали и ценили владыки этого мира, а денег у него было столько, что пожелай он купить столицу Булгарии – мог бы. Еще он мог нанять войско, вдесятеро большее, чем дружина Духарева. Но драться с воеводой он не мог. Даже если бы сейчас он оказался в десяти поприщах отсюда. Всё равно. Серегей был его старшим братом. И еще воевода был мужем Сладиславы. А дороже сестры у Мышаты-Момчила не было никого. Потому ради ее счастья Мышата не пощадил бы никого. И не пощадил.

«Я сделал это для них, – сказал он себе. – Для них, Серегея и Слады. Теперь, когда эта девка мертва, я могу говорить с сестрой, просить ее вернуться…»

Но сказать правду Серегею он не мог. Язык не поворачивался.

А если названый брат не шутит? Если действительно отдаст Мышату своим варягам?

Мышата еще больше вспотел. Он плохо переносил боль. Нет, этого не может быть. Здесь, в доме – охрана. Его людей больше, чем гридней, которых привел с собой воевода. Стража не позволит Серегею увезти своего хозяина!

Решив так, Мышата чуточку приободрился. Но вспомнил, что сейчас, когда они вдвоем, он целиком во власти старшего брата, – и снова сник.

Духарев опустился на скамью, испытующе поглядел на Мышату…

– Значит, не скажешь, – констатировал он. – Что ж, это твой выбор. Велим!

– Пересол! – одновременно выкрикнул Мышата.

Сотник Духарева и десятник охраны Мышаты появились в горнице одновременно.

– Велим. – Голос воеводы был ровен и равнодушен. – Убей его.

– Что? – бывалый и привычный ко всему сотник растерялся. Палец воеводы указывал на Пересола. Велим не знал, в чем вина Пересола. Но Пересол был киевлянином, бывшим дружинником княгини Ольги. Велим его хорошо знал. Но Велим знал и своего воеводу. Чтобы тот приказал убить Пересола, тот должен был совершить нечто ужасное. И всё-таки Велим колебался…

– Ты оглох, сотник? – Духарев немного повысил голос. – Убей его!

– В-воевода… За что? – Велим неуверенно потянулся к мечу.

Пересол схватился за свой меч много быстрее, но обнажить его не успел.

Духарев не смотрел на Пересола – взгляд воеводы был устремлен на Велима. Но, услышав звук извлекаемого меча, Сергей, не вставая, левой рукой вырвал из ножен саблю, хлестнул не глядя – и голова Мышова стражника слетела с плеч. Кровь брызнула вверх. Мышата открыл рот – закричать… И увидел кончик сабли у своего глаза. Воевода уже стоял на ногах, глядел на него сверху – вдоль чуть изогнутой дорожки темного узорчатого металла, выкованного мастерами далекого Дамаска.

– Ни звука, – произнес воевода негромким, но очень страшным голосом. – Ни звука, купец!

И вопль: «На помощь!», рвавшийся из груди Мышаты, умер, не родившись.

– Велим, – так же негромко сказал воевода. – Я хочу, чтобы в этом доме умерли все, кто носит меч.

– Воевода… Я не понимаю… – Велим смотрел на мертвого Пересола. – Это же наши…

– Нет, Велим. Это не наши. Наши – это ты и мои гридни, которыми ты командуешь. Ваши мечи принадлежат мне, и твой долг – повиноваться.

– Велим… – начал Мышата.

Но поучаствовать в разговоре у него не получилось. Кончик клинка коснулся его века. Глаза и рот Мышаты закрылись одновременно.

– Вас меньше, – сказал Духарев. – Но я знаю: вы справитесь.

Велим кивнул. Он тоже знал, что они справятся. Любой гридень из ближней дружины воеводы стоил двух таких, как Пересол. Сотник молча повернулся и вышел.

Духарев услышал его свист. Сотник созывал гридней. Через минуту в усадьбе Мышаты началась резня.

Сам же хозяин, багровый, трясущийся, сидел в удобном византийском кресле и проклинал тот день, когда впервые увидел Людомилу Межицкую.

«Надо было убить ее сразу, – думал Мышата. – Сразу, как только она оскорбила меня отказом. Сразу…»

Самого себя Мышата не мог обмануть, как ни старался. Он приказал убить боярышню не только потому, что она прельстила Серегея и разрушила его семью. Было еще кое-что…

– Я дам тебе еще одну попытку, – воевода говорил громко, чтобы перекрыть звуки того, что происходило в доме. – Расскажи мне всё, купец. И в память о том, что мы когда-то были братьями, я не стану тебя убивать. Но если ты солжешь, я вырву тебе язык. А теперь говори, купец! Я слушаю…

И Мышата начал говорить. А начав, уже не мог остановиться. И выболтал то, что касалось уже не только Сергея, но и всех русов. Михаил-Мышата играл на обе стороны. И остался бы в выигрыше, кто бы ни победил. Узнай об этом Святослав, не сносить купцу головы.

Святослав призвал к себе Духарева на следующее утро. Уже после того как недогруженные лодьи купца Мышаты спешно отплыли к дунайскому устью.

Глава 3

Князь и его воевода

– Ты что творишь, воевода? – сурово спросил Святослав.

– Ты о чем, княже? – спокойно поинтересовался Духарев.

– О том, что ты сделал с боярином Мышатой! – резко бросил Святослав. Густые темные брови князя нахмурились, глаза метнули искры.