Читаем Герметикон полностью

После Шпеева, который походил на разросшийся и как попало заселённый базар, в менсалийской провинции Йорчик ожидал увидеть нечто совершенно ужасное, однако Лекровотск приятно удивил. Город оказался чистым, опрятным — освещённым! — и совсем не похожим ни на печальные руины былого великолепия, ни на осаждённую крепость. Нет, правый, высокий берег, где находились губернаторский дворец и основные государственные учреждения, лекрийцы достаточно укрепили: стены, рвы, подъёмные мосты через овраги, бетонированные доты — они, естественно, напоминали о царящих на Менсале нравах, но, будучи аккуратно вписанными в холмистый рельеф, не бросались в глаза и не выделялись, благодаря чему город казался мирным. Широкие улицы, широкие тротуары, площади, заполненные гуляющими людьми, магазины, рестораны, улыбки на лицах, уличные фокусники на набережной — в какой-то момент Руди показалось, что он очутился в Бей-Гатаре… Нет, не в нём, скорее в небольшом и прелестном Чур-Имиле, что южнее шумного сферопорта, существенно уступает ему в размерах, зато превосходит в умении жить.

И сходство тем более усиливалось, что по дороге во дворец они проехали мимо трёх кабраров — чиритских молельных домов, — а гигантские размеры последнего заставили Руди с уважением присвистнуть:

— Самый большой на Менсале?

На что последовал гордый ответ:

— Самый большой во всем Бисере, — с достоинством сообщил Фил. — Размерами наш кабрар Золотого Завета уступает только священному кабрару праведника Чипчика в Бей-Гатаре, да будет он стоять вечно.

— Да будет он стоять вечно, — машинально повторил Йорчик, несмотря на то, что не мог назвать себя религиозным человеком. И тут же уточнил: — Много верующих?

— Будет больше, — пообещал Саймон. — Пока что на Менсале сильны безумные традиции олгеменов, но Его превосходительство, в меру своих скромных сил, укрепляет истинную веру среди наших несчастных, пребывающих в невежестве соотечественников.

И именно от лекрийцев, прорвавшихся однажды к Шпееву, Вениамину пришлось спасать архиепископа олгеменов.

Благочестивая площадь, на которую выходил главный фасад кабрара — простой, прямой, почти без окон, зато отделанный мрамором и украшенный цитатами пророков, — поражала красотой и чистотой, даже на фоне уже увиденного в Лекровотске. Казалось, она переполнена цветами — количество изящных клумб не поддавалось учёту — и цветущими деревьями, у фонтанов сидели улыбающиеся подростки, и теперь Руди вспомнил не весёлый Чур-Имиле, а студенческий и молодой Крапстук, и даже улыбнулся сентиментально, увидев в одном из юношей себя…

А вот следующая за Благочестивой площадь — Правосудия — особенной красотой не блистала, да и предназначение её оказалось сугубо утилитарным: в центре располагалась чёрная четырёхугольная виселица, сваренная из металлических направляющих, на которой тихонько покачивались тела казнённых.

— Идёт война, — напомнил одноглазый Фил, перехватив взгляд Йорчика. — Диверсанты, свободяне, недостаточно лояльные граждане, чересчур активные олгемены, воры, насильники…

— Я понимаю, — опомнился Руди. — За всё надо платить.

— В Лекровотске почти нулевая преступность, — спокойно продолжил Саймон. — Его превосходительство генетически ненавидит воров и мошенников, и мы помогаем губернатору делать мир чище. Казни проводятся раз в неделю, за это время тела успевают достаточно разложиться… Угадайте, как наши остроумные сограждане называют площадь?

— Вонючкой?

— Совершенно верно.

— Поэтому на Благочестивой так много цветов?

— Вы наблюдательны.

— Спасибо. — Руди помолчал. — Но от меня ускользает причина столь странного соседства.

— Исключительно воспитательная, — объяснил одноглазый.

— А… — Йорчик представил религиозную процессию, движущуюся к кабрару в какой-нибудь большой праздник, например, в светлую Сиулуку, весёлых людей, вынужденных пересекать воняющую площадь, и кисло уточнил: — Помогает?

— Весьма.

И не поверить короткому, спокойному и очень твёрдому ответу Собаки Лекрийского не было никакой возможности.

Губернаторский дворец оказался выполнен в традиционном для Лекровотска стиле, который Йорчик про себя окрестил "незаметной крепостью". Трёхэтажное белокаменное здание с колоннадой и двумя крыльями господствовало над городом, вызывая уважение открытостью и лёгкостью стиля, но… но только опытный взгляд мог разглядеть замаскированные металлические щиты у больших окон — их можно было выставить за считаные секунды; оценить, что изящные беседки имеют слишком мощное основание и могут быть использованы в качестве долговременных огневых точек, как, впрочем, и все башни строения; пересчитать и всё равно ошибиться в количестве бетонных дотов по всему холму, поскольку их амбразуры закрывали укрытые дёрном щиты.

Дворец представлял собой цитадель, внутри которой Йорчика и Фила поджидал великий и ужасный Рубен. Рачительный хозяин Лекрии. Безжалостный и беспощадный.

— Считайте мои слова лестью, но я восхищён и обескуражен, — с чувством произнёс Руди после представления. — Не ожидал увидеть на Менсале подобный город. — Подумал и добавил: — Сейчас.