Читаем Герметикон полностью

Торговец обернулся, отыскал взглядом идущего меж столиков Йорчика, оценил маску отвращения на одутловатой физиономии учёного и довольно улыбнулся:

— Я так и знал.

— Вы надеялись, что ему тут не понравится, — догадался Саймон.

— Говоря откровенно, наш друг — весьма большая скотина, — не стал скрывать Уру. — И мне нравится изредка его укалывать.

— Не любит крови? — быстро уточнил одноглазый.

— Он слабак.

— Самомнение?

— Раздуто до небес.

— Примерно так я и представлял. — Фил отставил бокал и поднялся: — Господин Йорчик?

— Да, — отрывисто бросил тот и опустился за стол, демонстративно проигнорировав протянутую руку.

— Руди, позволь тебе представить Саймона Фила из Лекровотска.

— Из Козлоозерска?

Продолжая улыбаться, одноглазый медленно вернулся на место.

— Из Лекровотска, — поправил учёного Клячик.

— А-а…

Йорчик не смог бы объяснить, почему хамит: он сам согласился на встречу, прекрасно понимая, что ссора с лекрийским губернатором плохо отразится на менсалийских деловых операциях, он знал, что никто не посмеет давить на него с целью принятия того или иного решения, чувствовал себя абсолютно свободно, но… но почему-то хамил. Причём дурное расположение духа напало на учёного не из-за чего-то конкретного, а по совокупности. Неудача с поисками Гатова, причём желание Уру вернуться к переговорам о скидке ясно указывало на то, что торговец перестал верить в успех. Дурацкий клуб: большое помещение прокурено так, что горло саднит, за столиками чернь, быдло, тупые менсалийские туземцы, наслаждающиеся самым скотским из возможных зрелищ, в клетке прогуливаются животные, которые скоро начнут убивать друг друга на потеху толпе… Ну, и лекрийский посланник… Неизвестно почему, но Саймон опротивел Руди с первого взгляда. Короткие тёмно-русые волосы зачёсаны на аккуратный пробор — Йорчик ненавидел проборы. Лицо располагающее, не открытое, но и не отражающее внутренних демонов, спокойное лицо, которое Руди молниеносно обозвал "хитрой рожей". Но больше всего раздражало отсутствие левого глаза — физические уродства Йорчик не терпел и старался не иметь дел с инвалидами.

И всё это вместе — разочарование и раздражающие факторы — заставило учёного вести себя по-хамски.

— Саймон представляет Рубена Лекрийского, — закончил представление Уру.

— Ты говорил.

Руди не ответил, а буквально отмахнулся от сообщения, и его реплику можно было без труда счесть оскорбительной, но… но Филу доводилось начинать переговоры и в худших обстоятельствах. Про себя Саймон, конечно же, прошёлся по Клячику, чьё желание досадить самодовольному учёному усложнило одноглазому задачу, но внешне остался спокоен и продолжил разговор с предельной вежливостью:

— Я искренне рад, что вы согласились на встречу, господин Йорчик.

— Мое время дорого.

— Именно поэтому моя радость в буквальном смысле не знает границ.

— Разумеется, не знает! Я ведь глава крупной корпорации! Я консультирую правительство и лично знаком с директорами-распорядителями Компании! Я…

— Но ведь сейчас вы здесь, не так ли?

Фил давно научился ценить силу слова, не только умело подбирал нужные фразы, но произносил их так, чтобы заставить собеседника умолкнуть и задуматься.

Йорчик здесь, а директора-распорядители далеко, на другой планете, причём все знают, что Менсала — опасный мир, и если вдруг так получится, что в сумрачном Шпееве, а точнее, в Пекарне Ли, случится небольшое смертоубийство, то его сочтут таким же естественным, как судьбу кабанчика по осени. Был важный человек — и нет его. Неужели кто-то, пусть у него даже академическое образование и научные титулы, подумает, что всемогущие директора-распорядители отправятся на Менсалу разбираться с произошедшим? Не отправятся, разумеется. И людей своих вряд ли пришлют. А если и пришлют, то авторитетный, давным-давно сотрудничающий с Компанией торговец Уру Клячик охотно сообщит следователям, что несчастный академик стал жертвой отмороженных, никому не подчиняющихся головорезов, которых, безусловно, уже нашли и покарали…

Незамысловатые мысли, пришедшие Йорчику в голову после замечания Фила, отчетливо отразились на физиономии академика, что едва не вызвало у контрразведчика неуместную улыбку. Клячик, который также прочёл происходящее, ухватил себя рукой за подбородок, помолчал, понял, что Саймон пока не хочет приступать к делам, и указал на арену:

— Руди, ты видел Будулака в деле?

— Я тут впервые, — хрипло отозвался Йорчик.

— Прекрасный боец, ты уж мне поверь. Немного тяжеловат, зато обладает сногсшибательным ударом.

— А мне больше нравится Мартин, — светским тоном произнёс Фил. И сделал маленький глоток вина.

Разговор стал его забавлять. Одноглазый мысленно согласился со всеми характеристиками, которые Клячик дал учёному, и принялся продумывать дальнейший разговор так, чтобы добиться своей цели максимально неприятным для Руди способом.

— Мартин легче на двадцать килограммов, — продолжил Уру.

— Зато у него алебарда, а у Будулака всего лишь копьё.

— Военный опыт не спрячешь.

— И не пропьёшь, — хохотнул Фил.