Читаем Герметикон полностью

Форт Карузо обустраивали как серьёзную крепость, призванную беречь богатейшие запасы валериция, и потому изначально разделили на два блока. В Западном, вросшем в скалу, находились офицерский дом, главный колодец, все основные склады и арсенал. По сути, Западный блок представлял собой цитадель, в которой можно было держать оборону даже при потере второй половины форта, в которой размещались казармы нижних чинов, мастерские и прочие службы. И именно в большом внутреннем дворе Восточного солдаты выстроили импровизированную арену, использовав для сооружения клетки всё, что подвернулось под руку: деревянные колья, металлические брусья, шесты от палаток, в общем, любые длинномерные предметы, которые можно было безболезненно извлечь, а впоследствии вернуть на место. Шесты и колья стянули меж собой проволокой, а сверху накинули сеть, обезопасив себя от бегства разъярённой кошки.

Откровенно говоря, конструкция выглядела хлипкой, но жажда зрелища перевешивала осторожность.

Зрители располагались вокруг клетки, а для губернатора и нескольких старших офицеров приготовили невысокий подиум с несколькими креслами. Вид из импровизированной ложи открывался великолепный, арена лежала как на ладони, и невозможно было упустить даже мельчайшие подробности схватки.

— Сегодня будет весело, — потёр руки Вениамин. — Шлёмы и шакалы — естественные враги, их даже натаскивать друг на друга не требуется.

— Как западуры с беляшами, — обронил Холь.

— Верно, — согласился губернатор и бросил хитрый взгляд на жену. Агафрена происходила из старого рода беляшей, в то время как сам Мритский был выходцем со второго континента Менсалы, и их союз вроде бы противоречил заявлению инженера. — Алоиз, на кого сделаешь ставку?

— Смотря в какой форме бойцы.

— Клянусь, в отличной, — с неожиданной горячностью ответил губернатор. — И пропорцию я выдерживаю классическую: один к пяти, что оставляет примерно равные шансы обеим сторонам.

— Тогда ставлю на кошку, — решил Алоиз. — Люблю индивидуалистов.

— Значит, я за шакалов, — усмехнулся Вениамин. — Пятьдесят цехинов.

— Поддерживаю, — кивнул инженер. И посмотрел на Агафрену: — На кого ставите вы, синьора?

— Воздержусь, — очень сухо ответила женщина.

— Агафрена терпеть не может крови, — объяснил Вениамин. — Странно, что ты до сих пор это не выяснил.

— Каким образом? — удивился Холь. — Мы никогда не посещали подобные зрелища.

— А в театрах кровь ненастоящая, — хмыкнул губернатор.

— Именно, — спокойно подтвердил инженер, после чего перевёл взгляд на арену: — Это шлём?

— Да.

Знаменитый менсалийский хищник оказался изящен, несмотря на внушительные размеры, и необычайно красив: жёлтую шкуру покрывали многочисленные тёмно-коричневые пятна, на кончике хвоста дёргалась забавная рыжая кисточка, а шею укутывало пышное "боа" того же цвета. Шкуру шлёма Холю доводилось видеть в охотничьей комнате Мритского, однако сейчас инженер признался, что в естественном состоянии она производила куда большее впечатление, нежели повешенной на стену.

Покинув ящик, кошка осторожно огляделась — обилие перекошенных лиц, горящих глаз, а главное, создаваемый солдатами шум нервировали животное, — тихонько зарычала, после чего медленно и очень грациозно, безо всякого труда, взобралась на край клетки и попробовала сеть на коготь.

Агафрена судорожно вздохнула.

— Не беспокойся, дорогая, я распорядился выдать для обустройства особую сеть с металлическими нитями, — широко улыбнулся Вениамин. — Шлёму не выбраться. — После чего кивнул на нескольких окруживших арену охотников: — Если же выберется, то его сразу пристрелят.

— И его мучения прекратятся, — с едва заметным вызовом ответила женщина.

— Лучше смерть, чем жизнь в рабстве?

— Да.

— Тебе об этом шлём сказал? — осведомился Мритский. — Или приняла решение за него?

— Я представила себя на его месте.

— А ты не представляй, береги нервы.

— Мне его жаль.

— Там, в Сочности, он бы загрыз тебя, не задумываясь.

— Он зверь.

— Помни об этом, — вновь усмехнулся губернатор. — И прибереги жалость для тех, кто в ней нуждается.

— А местные шакалы мельче, чем я думал, — заметил Холь, указывая на новых действующих лиц. — Луегарские волки крупнее.

— Думал, тебя это обрадует.

— Я люблю честную игру.

— Да, извини. Совсем забыл…

Инженер помолчал, ожидая продолжения, понял, что губернатор сказал всё, что хотел, и дипломатично осведомился:

— Когда начнется бой? — Шлём понял, что с сетью ему не совладать, но продолжал оставаться на высоте, холодно разглядывая брешущих внизу шакалов, но не демонстрируя никакого желания спускаться. Такое положение вещей сохранялось уже с минуту, однако зрители, к некоторому удивлению Холя, неудовольствия не выражали. — Как принято стимулировать бойцов?