Читаем Герметикон полностью

— В общем, убытков я не потерпел, а заодно лишний раз убедился, что содержать собственный флот, как это делает Лизильчик, чтоб к нему сплошные уродины нанимались, — Биля никогда не забывал послать проклятие конкуренту, — глупость и безумие. Менсалу можно рассматривать в качестве непредсказуемого лабиринта, где на каждом повороте подстерегают ловушки: договоришься с губернаторами — ограбят свободяне, будешь платить за охрану свободянам — появятся другие отморозки… Такое ощущение, что души местных захвачены демонами Белой Свиглы, столько в них ненависти и зла.

— То есть твоё предприятие процветает, — мягко подытожила Сада.

— Представить не могу, какие мои слова заставили тебя сделать столь странный вывод, — поднял брови Граболачик.

И если бы выражение "хитро облизнулся" имело право на существование, то в следующее мгновение Биля сделал именно так.

— Я верю в твой деловой гений.

Который молчаливо подтверждали резная золочёная мебель, пара картин известного в Ожерелье мастера и перстни с крупными камнями на жирных пальцах Граболачика.

— На самом деле я едва свожу концы с концами, — вздохнул Биля. — Менсала совершенно неприспособлена для предпринимательства. То есть абсолютно.

И сморщился так, словно вот-вот заплачет, заставив Саду громко рассмеяться: ей нравились нехитрые представления, которые Граболачик для неё разыгрывал. Даже так: она наслаждалась нехитрыми представлениями, поскольку в её обычной жизни юмор присутствовал в минимальных количествах.

— Товар посмотрим?

— Обязательно, — кивнул Биля, поднимаясь на ноги. — Тебе, как всегда, покажу самое лучшее…

И не обманул.

Биля Граболачик заслуженно считался одним из главных на Менсале специалистов по "мирному рекрутингу", что в переводе с пристойного на понятный означало наём и поставку проституток обоего пола. При этом, несмотря на горячие стенания и нервное облизывание, дела у Били шли великолепно: даже конкуренты признавали, что хитрый Граболачик "держит" не менее четверти внутреннего оптового рынка "рекрутинга" и является безусловным лидером экспортных операций, отправляя живой товар во все окрестные сферопорты и даже на Галану, где высоко ценились робкие, но работящие, а главное — приученные к беспрекословному подчинению менсалийки.

И ещё Биля очень обижался, когда его называли работорговцем, упирая на то, что человеколюбиво спасает несчастных клиентов от ужасов менсалийской бойни. Формулировка имела значение, поскольку, как все осевшие в Шпееве галаниты, Биля планировал вернуться на родину и заботился хотя бы о видимости репутации.

С другой стороны, он был не так уж и не прав: возможность вырваться с пылающей планеты привлекала в цепкие объятия Граболачика несметное число молоденьких западур. На добровольных, абсолютно добровольных началах.

— Ты даже представить не можешь, насколько они тупы, — хохотал Биля, рассказывая только прибывшей на планету Саде кое-какие местные правила. Встреча случилась несколько лет назад, но Сада помнила рассказы Граболачика слово в слово. — Давным-давно кто-то из наших пустил слух, что в другие миры мы поставляем только опытных и умелых, чтобы не тратить лишние силы и средства на подготовку. И теперь эти идиотки с самого найма пытаются продемонстрировать умение в сексе. Кидаются на всех без разбора: на менеджеров, офицеров, охранников, даже палубных — кто попался, с тем и спят. Готовы отдаться где угодно, лишь бы их отметили и запомнили. Собственно, из-за этих шлюх рейсы и получили своё название "задранные юбки".

— Я слышала другое. — Друзья из военных поведали Саде, что в качестве премии перевозчики имели право насиловать "товар" всю дорогу до Шпеева.

— Те, кто идёт в первый раз, случается, балуют, — не стал скрывать Граболачик. — Но потом охоту отбивает напрочь, если кто и развлекается, то только с теми тёлками, которые сами набрасываются. — Работорговец помолчал, облизнулся и хихикнул: — А самое смешное, что в действительности никто не знает, какая дура куда отправится, и никто не может на это повлиять. Как правило, лучших действительно отправляем на экспорт, но иногда губернаторы специально требуют отборный товар для офицерских борделей, и тогда самые красивые и умелые девочки из партии навсегда зависают на Менсале…

— Ты говоришь о них настолько уничижительно, что непонятно, за что же их покупают.

— За мясо, — пожал плечами Биля. — Менсалийки, особенно западуры, весьма красивы и умеют сохранять красоту, даже в тридцать пять ухитряются выглядеть на двадцать, то есть их можно долго использовать по прямому назначению.

— Теперь понятно.

— Но мясо приедается, — продолжил Граболачик. — Вот я охотно переспал бы с тобой.

Сада покраснела. Она не была девочкой и даже девушкой, но от неожиданности смутилась, подобно наивной курсистке.

Предложение застало её врасплох.