Читаем Герметикон полностью

Неожиданное, искреннее и очень-очень нежное. На глазах Куги появились слезы:

— Марина, пожалуйста, прости… Я была… Я разозлилась… Я так переживала…

"Марина?"

Синеволосая сделала шаг и ласково дотронулась до щеки Привереды.

— Неужели ты не помнишь?

"Марина?!"

— Меня зовут Белла дер Жос. — Красивая синеволосая девушка смотрит доверчиво. Ей за двадцать, но если судить по взгляду — подросток. Чистая, наивная, доверчивая и очень-очень красивая девушка.

— Марина Милль.

— Ты с Анданы?

— Да.

— Отец сказал, что ты будешь помогать мне в исследованиях, но я не понимаю, каким образом? Ты гипнот?

— Нет.

— Работала с мырами?

— Нет.

— Разбираешься в хищниках?

— Я разбираюсь в людях, Белла.

— Отец считает, что я виновата в провале?

— Нет, Белла, совсем нет. Просто вы с мырами совсем друг друга не понимаете…

— Нет!

— Ты вспомнила?

Привереда отшатнулась, с ужасом глядя на Кугу. На Беллу… На Кугу…

— Не может быть!

— Марина… любимая… — Куга подалась вперед, вновь оказалась в сантиметрах, на расстоянии одного прикосновения.

Синие волосы… шелковистые, мягкие. Синие глаза, большие, как блюдца, нежные, любящие…

— Я помню, — прошептала Марина. — Я помню, как мы…

— Любили друг друга?

Перед глазами мертвый охранник. И еще один. И профессор дер Жос, рядом с которым урчит мыр. И слизывает языком теплую кровь. Три трупа остались позади. Перечеркнули прошлое, изменили будущее.

Губы совсем рядом.

— Я люблю тебя, Марина.

— Я…

Жаркие слова. Жаркое дыхание. Голова идет кругом — слишком много обрушилось воспоминаний, причем таких, что лучше бы они остались в темноте.

— Мы снова вместе! И мы снова непобедимы!

Слова, дыхание и… эмоции. Эмоции гипнота накатывают волной, сметая неумело выставленную защиту. Эмоции гипнота поглощают. Страсть, желание, нежность…

— Марина…

— Белла…

Губы сливаются в поцелуе, сплетаются руки, по телу пробегает сладкая дрожь, и нет никаких мыслей, кроме желания. Страсти. Нежности…

— Ой!

Цеппель вздрагивает так, что девушки едва не падают с ног.

— Что это? — Мысли продолжают путаться. Нельзя же так сразу: из сладкого в холодное. — Что случилось?

Еще один толчок. И Белла завизжала:

— Это взрыв!!

Алая алхимическая "хризантема" распускается прямо по курсу "Дедушки Джо". В полусотне шагов. Это предупредительный снаряд: осколков нет, но шума достаточно, и ударная волна чувствительная — цеппель вздрагивает.

— Они нас убьют!

Рыжий бросает штурвал и разворачивается к дверям. Перед кораблем взрывается еще один цветок, "Дедушка" начинает рыскать.

— Куда?! — рявкает Мон. — К штурвалу, тварь!

Рыжий тормозит. Ему страшно, но и стыдно.

— Ипатый хрен! — стонет схватившийся за голову Тыква.

— Его ранило? — неуверенно спрашивает Рыжий.

— Кретин!

Лео понимает, что от помощников толку не будет, и сам бросается к штурвалу. И вовремя, потому что ударная волна от третьего снаряда едва не швыряет "Дедушку" на скалы.

— Он подкрался из-за горы…

Врага до сих пор не видно, только тень скользит по отвесному склону, но Мон понимает, что их накрыл военный цеппель — судя по разрывам, "хризантемы" калибром восемьдесят миллиметров, не меньше.

— А они хорошо оснащены!

— Кто?

— Не знаю!

Рыжий помогает Тыкве подняться.

— Что с тобой?

— Голова трещит.

— Контузило?

— А как это?

— Как тебя сейчас…

— Стоп машина! — орет добравшийся до переговорной трубы Лео.

— Что у вас происходит?

— Грозный! Тормози!

— Что ты делаешь? — Рыжий изумленно смотрит на капитана.

— То, что мне приказывают, — сквозь зубы отвечает Мон. — В отличие от тебя, мальчик, я знаю, для чего пуляют "хризантемами".

Тень наползает, становится все больше и больше, закрывает солнце, и вскоре превращается в импакто — легкий крейсер. Не такой мощный, как доминатор, но смертельно опасный для маленького и старого "Дедушки". Тягаться с восьмидесятимиллиметровыми орудиями Лео нечем.

— Я не вижу опознавательных знаков.

— И флага нет!

Неизвестный цеппель сбрасывает скорость, и на его открытом мостике появляется сигнальщик.

— Спорки? — удивляется Рыжий.

— А кто же еще? — бурчит Лео, отбирая у него бинокль. — Все говорят, что Ахадир — их планета.

И вперивается взглядом в чужака, внимательно читая его пожелания.

— Что он передает?

— Задает курс.

— У спорки есть порт?

— Сейчас узнаем. — Мон вновь берется за переговорную трубу. — Грозный! Малый вперед!

— Что случилось?

— Импакто появился.

— Ядреная пришпа! Чей?

— Спорки.

"Дедушка Джо" послушно набирает высоту, разворачивается и ложится на указанный курс. Импакто идет сзади и чуть выше, держа маленький цеппель на прицеле тяжелых орудий. Мон понимает, что "хризантем" больше не будет, и все остальные тоже это понимают.