Читаем Герметикон полностью

— Почему нет? — пожал плечами Помпилио и отключил связь.

* * *

А вот мне пришлось пережить все прелести подготовки к сражению. И, клянусь Гермесом, никто не делал скидку на то, что я новичок.

Закончив с патронташами, я отправился в каюту, чтобы пару часиков вздремнуть — недосып не лучший фон для плодотворной работы, — но в коридоре столкнулся с Валентином и получил от него перечень срочных дел. "Вы впервые идете в бой, синьор Мерса, так что я составил для вас шпаргалку. К следующему разу потрудитесь выучить ее наизусть".

Видел бы ты его ухмылку, Олли! Не человек, а сгусток презрительного высокомерия!

Он составил для меня шпаргалку!

Скотина!

В итоге вместо отдыха я проверял огнетушители, ремонтные комплекты, кислородные баллоны, баллоны с гелием… Тридцать семь пунктов, Олли! Хороша шпаргалка, да? На три листа!

Пожалуйста, при случае сделай Валентину какую-нибудь гадость…"

* * *

— Да, Помпилио, адигенам частенько приходилось сражаться по дурацким причинам, — вздохнул Нестор, отключая связь. — Жаль, что мы сцепились из-за детей — их кровь ты мне никогда не простишь.

Он посидел в кресле, бездумно разглядывая мерно гудящую радиостанцию, повертел в руке микрофон — словно впервые его увидел, — прикоснулся к паре ламп, хмыкнул и громко произнес:

— Входи!

Дверь немедленно отворилась, и в рубку бочком проник вихрастый очкарик, одетый в мешковатую униформу техника. Официально он числился вторым радистом "Длани справедливости", но занимался не только связью. Точнее — совсем не связью.

— Как твои успехи?

— Прибор нуждается в совершенствовании, адир, но он работает! — с воодушевлением ответил очкарик. — Всё получилось именно так, как я предсказывал: я послал радиосигнал, он отразился от цеппеля, вернулся, и я…

— Где "Амуш"? — прервал энтузиаста Гуда.

— Кто?

Нестор вздохнул, но уточнил:

— Цеппель, за которым я поручил тебе следить. Где он?

Он с пониманием относился к талантливым изобретателям.

— А-а… "Амуш"… — Очкарик запустил пятерню в черные вихры. — Десять минут назад он был в сотне лиг от нас, адир. Я даю слово, что…

— Азимут?

— Он идет с севера.

Гуда покачал головой и с улыбкой пообещал:

— Если "Пытливый амуш" действительно придет с севера, у тебя будет столько денег на продолжение исследований, сколько тебе понадобится.

— Почему ты нас не бросила?

Как ни странно, но этот простой и, в общем-то, естественный вопрос до сих пор не был задан. Во дворце Лилиан оказалась минут за пять до появления бунтовщиков. Успела лишь приободрить принцев, сказать, что будет с ними до конца, и отправилась в тронный зал. Последующие события к разговорам также не располагали: перестрелка, бегство, раскачивающаяся в небе корзина… Оказавшись на "Амуше", Генрих-младший погрузился в размышления: вновь и вновь вспоминал только что пережитое приключение, вспоминал последние часы перед ним и последние дни. Вспоминал бунт. Думал об отце. И только теперь, когда Густав и Георг уснули на диване кают-компании — покидать Лилиан они категорически отказались, — Генрих задал вопрос:

— Почему ты нас не бросила?

— Я спрашиваю себя об этом с того самого момента, как телохранители отказались сопровождать меня во дворец, — усмехнулась девушка.