Между тем валькирия Вальтраута рассказывает Брунгильде, что Один, вернувшийся к сонму богов с расколотым копьем, приказал срубить великий ясень и сложить из него огромный костер в своих чертогах. Там боги в бездействии и унынии ждут своей гибели. Снять проклятие с них и всего мира теперь может только Брунгильда, если вернет кольцо дочерям Рейна. Но валькирия отказывается – ведь для нее это дар любви, который ей дороже бессмертия богов.

Гунтер и Брунгильда прибывают ко двору, где готовится свадебный пир, и там Брунгильда видит Зигфрида в его собственном обличии и с кольцом, которым он обручился с ней. Валькирия в растерянности и гневе обличает Зигфрида в том, что «его меч не лежал между ними», и в клятвопреступлении. Молодую королеву и оскорбленного Гунтера поддерживает Хаген, у сына Альбериха своя цель – вернуть кольцо себе. Он узнает у Брунгильды тайну уязвимости героя и готовит убийство на охоте. Уставшему от погони за зверем Зигфриду Хаген подносит напиток, возвращающий память. Герой вспоминает о том, как разбудил Брунгильду, и о своей любви к ней, но поздно – Хаген вонзает ему в спину копье.

У тела Зигфрида Хаген и Гунтер устраивают поединок за желанное кольцо, и «гномий сын» убивает своего брата и сюзерена. Но Хаген не может снять драгоценность с пальца мертвого Зигфрида, и в итоге роковое сокровище достается Брунгильде, которая обещает, что золото вернется к дочерям Рейна, – они найдут его в пепле великого пожара, который сожжет ее и смоет с кольца проклятье. Так и происходит: валькирия на верном коне Грани влетает в погребальный костер Зигфрида, пламя поднимается до облаков и уничтожает Вальгаллу – час богов пробил! Потрясенные люди смотрят на горящие небеса, а резвые сестрички-русалки водят хоровод и играют с заветным кольцом. В финале звучит тема «Спасение любовью».

Кольцо Всевластия, сулящее власть и могущество, но сжигающее все светлое и человечное в душе своего обладателя, появляется впервые именно в оперной тетралогии Вагнера. Правда, в «Старшей Эдде» идет речь о Гулльвейг – злой колдунье, олицетворявшей жажду золота и ставшей причиной первой войны: ваны подослали ее к асам, и, хотя Один трижды пытался уничтожить ведьму, она вновь возрождалась и продолжала сеять зло и вражду.

Для Вагнера, творившего во второй половине XIX века, власть кольца вполне материальна: это власть денег, капитала. «Золото Рейна», черное во всех смыслах, – это уголь Рурского бассейна. Нибельхейм, где неустанно стучат молоты и Альберих требует все больше золота от своих порабощенных сородичей, – яркая аллегория капитализма. Освободить мир от этого зла может только новый человек, не знающий ни алчности, ни страха, ни закона. И таков Зигфрид: прекрасный, юный, наивный, дерзкий, над которым не властно ничего, кроме любви. Герой гибнет, но его смерть – это великое жертвоприношение во имя свободы и нового времени.

<p>«Оба кольца круглые»</p>

Вопросы о сходстве мотивов «Властелина колец» Толкина и музыкального шедевра Вагнера не раз задавали британскому профессору. Он в шутку, но не без доли раздражения отвечал примерно так: «Общее между ними только то, что оба кольца круглые». В конце концов, бестактно было намекать Толкину, что центральная тема книги, написанной им, между прочим, в период между 1937 и 1949 годами, заимствована у ярого апологета «германского духа» и любимого композитора фюрера.

Фотография Джона

Рональда Руэла Толкина, сделанная при выходе из Университета Лидса. 1920-е гг.

Толкин был не только ученым, но и патриотом Великобритании, поэтому, творя собственные миры, в первую очередь старался опираться на национальные источники – а таким, хотя бы по языку, мог считаться «Беовульф». По праву принадлежащим англичанам как германскому народу Толкин мог считать и эддическое наследие. «Эдды» он прекрасно знал, более того, экспериментировал с древним аллитерационным стихом в «Легенде о Сигурде и Гудрун», подготовленной его сыном Кристофером к изданию уже после смерти профессора. Именно «Эдды» можно считать вторым по значимости источником «Властелина колец», впрочем, подпитанного и кельтским фольклором, и любимой Толкином финской «Калевалой», и некоторыми античными сюжетами.