— Никогда не видел такого чистого дымохода… Пауль, дружище, попробуйте пролезть по нему наверх. А я поднимусь на крышу и подам вам руку. Штурмбанфюрер — извольте засечь по часам — сколько все это займет времени! — скомандовал Кольбах.

Путешествие по просторному и короткому дымоходу заняло у Пауля около минуты.

Гораздо больше времени отняли поиски лестницы, по которой шеф Кольбах смог взобраться на крышу. Наконец лестница отыскалась — в дальнем углу у парковой ограды. И следственный эксперимент был успешно произведен.

— Должно быть, у бедной фройлян такое упражнение заняло больше времени. Лезть через трубу голышом не слишком-то комфортно, — философски заметил Пауль, располагаясь рядом с Шефом на разогретой весенним солнышком черепице. Герр Кольбах любовался открывшейся сверху панорамой парка, но его острый ум не терял не секунды:

— Полагаю, дружище, вы напрасно сочувствуете фройлян. Конечно, толстушке сложно было бы выбраться из трубы самостоятельно. Поэтому на крыше ее ждали помощники. Они просто вытащили девчонку за руки — как пробку из бутылки с вином! Кроме того, фройлян не была голой — она успела нацепить халат старой библиотечной ветоши! И теперь занудный сморчок без остановки бубнит, что его обокрали!

У Шефа такой богатый словарный запас! — восхитился Пауль и бесхитростно спросил:

— Но зачем фройлян понадобилось сбегать из Замка через дымоход?

— Что ей вообще понадобилось в клятом Замке? — Шеф погрузился в размышления.

Увы, Паулю не дано было наслаждаться, наблюдая дальнейшие логические построения герр Кольбаха — на крыльце Замка, подобно злому року в античных театральных действах, появился Зигфрид фон Клейст и призывно воздел руки:

— Штандартенфюрер Кольбах — вы просили доложить без промедления — из Берлина прибыл нарочный с документами!

Удивительно как легко и быстро разрешаются некоторые загадки — особенно когда за разгадку принимается такой мастер своего дела как шеф Кольбах!

— Агата Шталь, 1891 года рождения. Это значит что… — Кольбах страница за страницей просматривал полученные дела.

— Значит, что фрау Шталь сорок восемь лет! Больше, чем моей матушке! — мгновенно сосчитал в уме Пауль.

— Тссс… — герр Кольбах с притворным ужасом приложил палец к губам, — Пауль, дружище, не стоит так громко возвещать о возрасте вашей любезной мамы! Полагаю, она сильно огорчится, если ее года станут известны широкой публике, — и продолжил своим всегдашним устало — ироничным тоном, — Уверен, почтенная коллега — фрау Шталь — всего лишь хотела сохранить в тайне свой возраст. А отдельные недостаточно дисциплинированные коллеги, — мне печально — но я вынужден констатировать, что таковые существуют, содействовали фрау Шталь и устроили эту непростительную проволочку с отправкой дел…

— Что вредней и разрушительней для цивилизации, чем женское кокетство? — задал риторический вопрос фон Клейст и брезгливо поморщился.

Офицеры сидели у плетеного летнего столика на лужайке перед Замком и запивали неприятности сегодняшнего дня кофе с сахарными крендельками. Почти летний ветерок торопливо шевелил изысканную гобеленовую скатерть, казалось, что сам ее таинственный шорох объединяет их — всех троих — маленьким секретом довольно неприятного свойства…

Некоторое время назад представители организационного комитета фестиваля пришли к солидарному выводу — обременять руководство упоминанием о белокурой толстушке в официальных документах не стоит. Ведь молодую даму видели только они трое…

Существовал, разумеется, еще библиотекарь фон Штерн — но ученый старец знал фройлян под совсем другим именем! Тем более никакого материального подтверждения своего существования, кроме груды одежды в кабинете герр Библиотекаря, девушка по себе не оставила — постель в предназначенной ей комнате была не тронута, в ванной не витало запаха духов или мыла, водитель с трудом вспомнил, как высадила фройлян у входа в парк. Даже объемистый клетчатый чемодан испарился вместе с хозяйкой.

— ПОКА не стоит, — подчеркнул шеф Кольбах. Зигфрид меланхолически взглянул на собственные, безукоризненным образом отполированные ногти — и промурлыкал:

— А о чем собственно упоминать? Что какая-то упитанная молодая женщина — по наивности — просто ошиблась дверью и случайно вошла в здание гестапо? — Пауль не выдержал и засмеялся. Вероятно, способность представлять реальные события таким парадоксальным образом и сделала Зиги любимцем Рейхсфюрера. Шеф утвердительно кивнул:

— Штурмбанфюрер — прошу вас, как известного интеллектуала — поговорите с уважаемым профессором Меркаевым об этом старом пне… О библиотекаре фон Штерне… Мне хочется уяснить — что он так усердно изучает в ВАШЕМ чертовом Замке? А офицер Ратт примет на себя приятную обязанность встретить нашу дорогую гостью — мадам Шталь на железнодорожном вокзале…

5