Читаем Гептамерон полностью

Так долго чувства я в душе таил,Что скрыть их доле не хватает сил,И если не дадут мне опасеньяИзлить их, смерть одна – мое спасенье.Я так всегда робел перед тобой,Смущался и молчал. И вот – судьбойСюда заброшен. И теперь, в изгнаньеИ в тишине, рождается признанье.И должен я открыться иль сойтиВ могилу – нету третьего пути:Мне жизнью не дано распоряжаться.Слова пришли – они в письмо ложатсяИ обещают мне, что, хоть сейчасНе суждено мне видеть милых глаз,Которые навек меня пленилиИ в жизни все собою заслонили,Они, слова, найдут их – все, что тутСейчас пишу я, те глаза прочтут.Услышь меня, пойми: с собою в спореСегодня я, и безысходно горе.А ведь не раз мне думалось сперва,Нужны ли эти глупые слова,Которые в разлуке лишь роятся,А при тебе робеют и боятся;Не лучше ль, их оставив взаперти,Себя убрать мне с твоего пути?Чтоб больше здесь не быть тебе докукой,Смирюсь я даже с вечною разлукой.Но мысль свою додумать я хочу:Вдруг смертью я тебя же огорчу?И сам уже заранее жалеюЯ ту, чья скорбь мне смерти тяжелее.Не я ль тебе поклялся – коли живОстанусь я, поход свой завершив, —Сюда вернуться прежним, верным другомТвоим и увезти тебя с супругомТуда, куда давно стремится он,В места святые, на гору Сион?Но если буду поглощен могилой,Расстанешься и ты с мечтою милой,Тебе краев далеких не видатьИ не изведать Божью благодать.Нет, жить я буду – жди меня спокойно,К тебе вернусь я, чуть утихнут войны:Пусть смерть сладка, пусть славен мир иной,Здесь жить я буду для тебя одной.А чтобы выжить, я без промедленьяИзбавить должен сердце от томленья.Пускай же страсть, что кровь мне горячит,Летит к тебе и сердце облегчит,И пусть его не мучит, не тревожит —Оно с тревогой справиться не может.Слова мои, ответьте мне скорей,Готовы ль вы стучаться у дверей,Чтоб громко о любви моей великойЕй прокричать? Иль тенью вы безликойОстанетесь, бессильные в мольбе?Скажите ей хотя б о худобеМоей, о том, что, распаленный светомОчей ее, я высох, стал скелетом…Но может жизнь вдохнуть в меня она.Не ваша, о слова мои, вина,Что так бедны, и жалки вы, и хилы.Не передать вам, видно, дивной силыЕе сияющих спокойных глазИ голоса, ласкающего нас.Шепните ж ей, как часто я, влюбленный,Оторопев, стоял пред ней смущенныйИ в умиленье тихом слезы лил;Как вечерами с нею говорилО том о сем, и что ни слово – промах:Я слов не узнавал давно знакомых.Не раз хотелось душу мне излить,А я сбивался и, теряя нить,О звездах речь вел, впутывал в беседуКассиопею или Андромеду.И вот опять доверился словам…Но знаю, нет, не доводилось вамРассказывать о несказанной муке;Не родились еще на свете звукиПод стать тому, чем сердце смущеноСейчас, – и вы бессильны все равноИзмерить глубь тоски моей великой.Так малой хоть довольствуйтесь толикой.Скажите: «Чтоб тебе не досаждать,Готов он был терпеть и долго ждать,Таясь, и так, в любви неистребимой,Жить перед Богом и перед любимой».Любовь моя чиста – не оттого льВсе радостнее горе мне и боль?Она ведь дар, а если счастье длится,То можно ль им с другими не делиться?Пускай же всюду с нынешнего дняУзнают люди правду от меня.И прав я буду, Бог тому свидетель,Люблю я ту, чье имя добродетель!Нет, осуждать им надо бы того,Кто не увидел счастья своего,Того, кто слеп, а мне мое открылось;Оно – любовь, что в сердце воцарилась.Оно – без мысли тайной, без тщеты,В нем то, к чему сама стремишься ты.Оно тебя ничем не опорочит,Поблажек и наград оно не хочет.Так честью я твоею дорожу,Что если сам ее не пощажу,Себя же истерзаю я упреком —Тогда уж лучше смерть в краю далеком.Твои преображаются черты:Чем праведней, тем совершенней ты.Мне мило все, что есть в тебе благого.Так как же я хотеть могу другого?Иным порой не терпится утехИскать в безумствах – верь, я не из тех.Люблю любовью ровной, неизменнойЯ ту, кому нет равной во вселенной,И в мире перед этой красотойНе устоит ни ангел, ни святой.Но если ни любви, ни пониманьяМне не дождаться, то хотя б вниманьяИ уваженья удостой того,Кто стал слугою чувства одного,В ком все другие помыслы убиты, —Надежней не найдешь себе слуги ты.Но если в этом ты откажешь мне,То знай, что счастлив буду я вполне,Любовь свою тая; не докучаюТебе ничем я и навек вручаюТеперь свой жребий твоему суду:Я на алтарь любви его кладу.И если жизнь в сраженье сохраню я,Вернувшись, снова голову склоню я,А если мне не свидеться с тобой,Грустить ты будешь над моей судьбой.Пускай же волн поток неукротимыйУносит вдаль, все дальше от любимой.Простор морской давно меня зовет.А сердце ничего не признает;Оно не хочет по свету скитаться,Оно к тебе вернется, чтоб остаться.Ах, если бы взамен могла ты датьЧастицу своего! Как благодать,Я б принял дар твой и увез с собоюИ с ним бы выходил навстречу бою.Но только, знаю, не бывать тому.Ну что же, будь что будет – все приму.Моя отныне нерушима воля.А чтоб ты в том не сомневалась боле,Посланец мой вручит тебе сейчасВот этот драгоценнейший алмаз,Эмблему твердости и постоянства,И в море дальнем, бороздя пространства,Задумавшись над вековечной тьмой,Я счастлив буду, если камень мойСиянием украсит перст прекрасныйИ скажет: «В путь он ринулся опасный,Он испытать решил себя в бою,Чтобы потом, на родину своюС победой воротившись из сраженья,Твое он мог снискать расположенье».
Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука-классика

Город и псы
Город и псы

Марио Варгас Льоса (род. в 1936 г.) – известнейший перуанский писатель, один из наиболее ярких представителей латиноамериканской прозы. В литературе Латинской Америки его имя стоит рядом с такими классиками XX века, как Маркес, Кортасар и Борхес.Действие романа «Город и псы» разворачивается в стенах военного училища, куда родители отдают своих подростков-детей для «исправления», чтобы из них «сделали мужчин». На самом же деле здесь царят жестокость, унижение и подлость; здесь беспощадно калечат юные души кадетов. В итоге грань между чудовищными и нормальными становится все тоньше и тоньше.Любовь и предательство, доброта и жестокость, боль, одиночество, отчаяние и надежда – на таких контрастах построил автор свое произведение, которое читается от начала до конца на одном дыхании.Роман в 1962 году получил испанскую премию «Библиотека Бреве».

Марио Варгас Льоса

Современная русская и зарубежная проза
По тропинкам севера
По тропинкам севера

Великий японский поэт Мацуо Басё справедливо считается создателем популярного ныне на весь мир поэтического жанра хокку. Его усилиями трехстишия из чисто игровой, полушуточной поэзии постепенно превратились в высокое поэтическое искусство, проникнутое духом дзэн-буддийской философии. Помимо многочисленных хокку и "сцепленных строф" в литературное наследие Басё входят путевые дневники, самый знаменитый из которых "По тропинкам Севера", наряду с лучшими стихотворениями, представлен в настоящем издании. Творчество Басё так многогранно, что его трудно свести к одному знаменателю. Он сам называл себя "печальником", но был и великим миролюбцем. Читая стихи Басё, следует помнить одно: все они коротки, но в каждом из них поэт искал путь от сердца к сердцу.Перевод с японского В. Марковой, Н. Фельдман.

Мацуо Басё , Басё Мацуо

Древневосточная литература / Древние книги
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже