Читаем Георг Енач полностью

Роган пробежал глазами лист и побледнел.

Это было воззвание к народу, в котором в кратких сильных словах излагались осложнившиеся между Францией и Граубюнденом отношения и дальше призыв к доверию к Австро-Испании, которая выражает полную готовность восстановить прежние границы и права Граубюндена. Все способные воевать граубюнденцы призывались к безусловному повиновению Георгу Еначу.

Заключительные слова гласили: «Все общины Трех союзов, вооружайтесь ко всеобщему ополчению. Соберитесь 19 марта в Цицерсе, близ Кура».

Подписано было бургомистром Кура и представителями Трех союзов.

Герцог с негодованием бросил лист на стол и, кликнув слугу, распорядился, чтобы ему сейчас же подали лошадь и послали к нему Вертмиллера. Он решил немедленно ехать с ним в прирейнские укрепления. Самообладание и военная решимость не изменили ему и в эту минуту.

Пока слуга помогал ему одеваться, растерянный доктор Шпрехер прерывающимся голосом давал ему советы, объяснения и указания.

Герцог едва слушал его.

– Подписавшиеся – все члены тайного общества. Видит бог, я искренне верил в его благонамеренность. Мне и в голову не приходило, что оно преследует какие-либо опасные цели. И этот бургомистр Майер… Он всегда так презрительно отзывался о неустойчивом Еначе и так резко выступал всегда против папистской Испании. Я боюсь, ваша светлость, что не сумею теперь оградить в моем доме вашу особу от… Я не уверен также в том, удастся ли вам пробраться на прирейнские укрепления сквозь толпы народа, стремящиеся со всех сторон в Цицерс. Слушайте! Господи, звонят во все колокола! Быть может, ночью удастся пробраться в Цюрих и уже оттуда окольными путями в Вальтеллину, где стоит ваша армия.

При последних его словах с улицы донесся громкий топот копыт, и через минуту перед герцогом вырос Вертмиллер. Глаза его метали искры.

– Граубюнденские полки взбунтовались и двигаются со знаменами на Кур! – докладывал он. – Я едва не попал к ним в плен сегодня утром, когда ехал верхом в Рейхенау. Здесь, как известно вашей светлости, стоят лишь стрелки из Претигау. Это люди надежные. Я поставил их у северных ворот. Командир полка Каннет поклялся честным словом в том, что предан вам телом и душой и сумеет дать отпор изменникам. Ваша свита в сборе внизу, лошади поданы. Если стрелки прикроют нас с тыла, то мы можем еще пробраться на укрепления. А толпы народа, которые могут нам встретиться по пути, мы просто растопчем.

Герцог одобрительно кивнул на это отважное предложение, совпадавшее и с его намерениями, и, поспешно распростившись с Шпрехером, двинулся к дверям.

Но уже было поздно.

Когда Вертмиллер открыл дверь, снизу донесся многоголосый шум, звон шпор и шаги на лестнице. Герцог остановился и взялся за рукоятку сабли. Несколько человек, одни в военных мундирах, другие в штатском платье, нерешительно подошли к дверям. Но они тотчас расступились и дали дорогу Георгу Еначу, который твердыми шагами переступил через порог. За ним вошли полковник Гулер, граф Траверс и высокий господин с широким лицом и несколько косыми глазами, с золотой цепью на груди. Полковник Енач с обнаженной головой приблизился к герцогу, который смерил его надменным вопросительным взглядом. Окаменевшее лицо Енача было бледно как смерть, а голос его звучал странным спокойствием и холодом.

– Ваша светлость, вы – наш пленник. Мы восстали, понуждаемые необходимостью самообороны. Но восстали не против вас, а против Франции. То, в чем вы еще доныне сомневались, для нас давно уже ясно как день. Кардинал не подпишет договора, который вы заключили с нами. Он хочет удержать нас в своих руках до переговоров об общем мире и использует нас тогда как французский товар. С вашею честью, которую он дал нам в залог, он считаться не будет. Французский король и его кардинал довели нас до необходимости искать менее обязывающей помощи у наших исконных врагов. Один Бог знает, чего нам стоило прибегнуть к защите Испании для восстановления нашей свободы. Я изложу вам в кратких словах наши требования и почему вы должны будете исполнить их. Все граубюнденские полки двигаются к вашим укреплениям на Рейне. Войска приближаются и к Куру. Они вам более не подчинены. Я велел присягнуть начальникам наших Трех союзов. Австрийцы стоят у Люциенштейга, испанцы у крепости Фуэнте. По первому моему слову они перейдут границы. Вот испанско-австрийские доверительные грамоты, полученные мною от императора и от губернатора Сербеллони. – Он развернул два листа бумаги. – Лекк вас выручить не может. Едва только он двинется к горным проходам, испанцы войдут со стороны Фуэнте в Вальтеллину. Вы видите, армия ваша окружена со всех сторон. Только вы один можете спасти армию вашего короля, и вы спасете ее, если подпишете это соглашение.

Енач взял из рук бургомистра Кура третью бумагу и прочитал: