Отец говорил о тяжелой жизни крестьян в Никольской слободе, что находилась на месте Осы еще во времена Ивана Грозного. Рассказывал, как при Екатерине II Осу осаждал Пугачев. В гарнизоне было более тысячи человек, которые стреляли из бойниц, лили с навесов горячую смолу, спускали бревна на атакующих. Пугачеву не удалось взять Осу штурмом, но в конце концов гарнизон добровольно открыл городские ворота…

В воображении детей вставали картины далекого прошлого родного края. Тогда у Вадима зародился интерес к истории. Вскоре ему пришлось увидеть каторжный труд уральских рабочих.

В один из июльских дней семья Кондаковых собралась навестить родных. Первое путешествие было в Соликамск. Отправились в путь на пароходе. Пассажиры предпочитали быть днем и ночью на палубе — внизу стояла духота. Кондаковы — старшие и младшие — смотрели на новые места, мало обжитые берега. Изредка попадались встречные плоты, там дремали люди, с иных слышались заунывные, протяжные песни. Камский лес шел вниз, на Волгу.

Еще реже встречались буксиры с баржами. Тогда пассажиры теснились на борту и вслух читали название парохода. Выйдет капитан на мостик, помашет белыми флажками, раздастся пронзительный свисток, и, обдавая пароход клубами черного дыма, буксир с баржей проплывут мимо. Все дальше шум колес, а люди еще долго судят и рядят о том, что по Каме в баржах сплавляют: то ли соль-пермянку на Макарьевскую ярмарку везут, то ли уральские камни драгоценные в большие города направляют.

К вечеру затихла палуба, постепенно спустилась ночь. От воды повеяло прохладой. Давно не спит сестра, дремлет мать, о чем-то задумался отец. Не спится Вадиму.

«Почему так много соли там, куда они едут? Почему так ценят эту соль, что даже далеко на ярмарку ее сплавляют? Где эта Макарьевская ярмарка? Где эти безлесные места, куда наш лес плывет? Где же там зайцы, белки, дятлы, если нет леса?»

Утром легкий туман поднялся от реки. Вадим проснулся от резкого свистка. Подходили к Усолью. На низменном заболоченном берегу четко вырисовывались деревянные варницы, похожие на сторожевые башни.

За время пребывания у родных мальчик видел не только красивые церкви и каменные дома купцов, но и лачуги, в которых ютились рабочие. Отец брал сына на соляные промыслы. Все там было покрыто причудливыми натеками, узорами кристаллической соли.

Мальчика потряс вид изнуренных рабочих, которые лопатами с длинными ручками в больших чанах мешали выпаренную вязкую кашу — густой раствор. Кругом темно, парно, как в бане, горячий воздух, сквозной ветер, а люди все работают и работают. Бесконечно один за другим проходят грузчики, неся на голове мешки с солью в темное нутро баржи; руки, головы, все тело и одежда пропитаны потом и солью.

Когда вышли из солеварни, отец рассказал Вадиму, что много миллионов лет тому назад здесь было море. Высыхая и отступая, оно оставило слой каменной соли.

С огромным вниманием Вадим слушал о соленых источниках, о том, как приехавшие братья Калинниковы организовали выкачку соляных растворов и построили варницы, а соль пошла в Новгород. В XVI веке Иван Грозный подарил эти пустынные берега братьям Строгановым. Они выстроили еще варницы, соль сплавляли в Казань, затем перевозили в Москву и даже в Пруссию и Швецию.

От этих промыслов хозяева становились все богаче, строили дворцы в столице и за границей, жили привольно и весело, а здесь, в темных бараках, в духоте солеварен, гибли сотни людей.

Вадим Александрович в своих воспоминаниях пишет:

«Увлечение учительской профессией зародилось много раньше, чем я начал к ней подготовляться».

Это стремление сына заметили и родители.

В один из вечеров, когда дети уже спали и по всей улице в окнах погасли огни, у Кондаковых, как всегда, светилась настольная керосиновая лампа. Свет ее падал на письменный стол, где лежал том Брема «Жизнь животных». Склонясь над ним, Александр Яковлевич читал раздел о бабочках. Сняв очки, он обратился к Таисии Федоровне, которая сидела рядом и вязала в полутьме:

— Не кажется ли тебе, что Вадим последует по нашему пути? Я сегодня с интересом наблюдал, как он рассказывал Юле и ее подружкам о жизни бабочек, при этом обнаружил неплохое знание их разновидностей. Когда только он успел все это вычитать? Откровенно говоря, я сам запамятовал то, что он так толково объяснял. Поверь, не хуже заправского педагога.

— Буду только рада, — улыбаясь, ответила мать.

— Сам я, конечно, тоже приветствую. Надо помочь ему стать хорошим педагогом.

Вадим учился в шестигодичном городском училище. Там готовили грамотных, быстро ориентирующихся в делопроизводстве канцелярских служащих, работников городских и земских управ, заводских и торговых контор.

Учителя были выходцами из народа: из мещан, рабочих, крестьян. Летом они работали, как и все сельские жители, в своих хозяйствах. Выпускникам открывался по окончании училища такой же путь.

Отец Вадима считал, что сын в дальнейшем должен учиться в гимназии, что три года обучения в городском училище достаточно подготовили его для этого.

ГИМНАЗИЯ